Когда говорит кровь

Кроме них толпились различные военные сановники, командиры и просто солдаты, решившие лично поприветствовать своего полководца. А впереди всех стоял и сам листарг тагмы Элай Мистурия. Он был низкого роста, худеньким, но с заметным брюшком, сильно оттягивающим его красную тунику. Его поседевшие за сорок с лишним лет жизни волосы были коротко острижены, а небольшая бородка как всегда была уложена идеальным клинышком. Командующий тагмы выглядел взволнованным и слегка растерянным: он переминался с ноги на ногу и заламывал пальцы, а когда увидел стратига, то торопливо засеменил, путаясь в собственных ногах.

— Господин великий стратиг! Какое счастье видеть вас целым и невредимым!— голос листарга всегда напоминавший Скофе мурчание старого, разжиревшего кота, сейчас немного подрагивал и колебался. Похоже, командир тагмы был не на шутку взволнован происходящим.— Когда ваши люди прибыли и спросили о вас, я, признаться честно, перепугался до жути! Я уже был готов поднять всю свою тагму на ваши розыски… но тут меня настигли чудеснейшие вести о вашем появлении! Вы, вероятно, смертельно устали с дороги, но прошу вас, даже молю подождать немного.

— Не время для отдыха листарг,— перебил командира тагмы Лико Тайвиш.— Соберите всех фалагов и арфалагов в командирском шатре. Я хочу немедленно их видеть.

— А… конечно, конечно господин, как вам будет угодно,— растерянно промурчал командир.— Но могу ли я хотя бы предложить вам вина? У меня тут осталось весьма недурное латрийское.

— Можете. И я с удовольствием его выпью. Во время совета с вашими командирами.

Полководец уверенно зашагал в сторону большого шатра посередине лагеря, а явно сбитый с толку листарг засеменил следом. За ними же отправились Сэги, Патар Туэдиш, и несколько командиров, что были в толпе и слышали слова полководца.

— Я посылал вас за дичью, а не за главнокомандующим, воины. Не желаете ли объясниться? — раздался за спинами пятерых воинов знакомый голос.

Обернувшись, они увидели высокого и крепкого мужчину средних лет. У него были слегка поседевшие длинные волосы, ровно подстриженная борода, нос горбился от старого перелома, а левый глаз закрывала серая повязка. Но, несмотря на старые увечья, он не выглядел уродливо. Напротив, шрамы даже добавляли его лицу какой-то особой, суровой красоты.

— Ты уж прости нас Эйн,— обратился к старшему Мицан.— Мы честно пытались сделать всё как ты просил, но как-то само вышло.