Мир колонизаторов и магии. На пути в академию

Абордажная сабля прочно висела у меня на поясе, и её кончик немного выглядывал из-под дешёвого плаща, который я сам себе сшил из куска парусины, но кто будет всерьёз воспринимать подростка? Только такие же подростки, получившие по голове эфесом сабли или пинок под зад.

Но я поступил намного хитрее, надеясь не нарваться в очередной раз на ненужные мне приключения, и договорился с двумя голландскими матросами торгового флейта, на котором и прибыл в Амстердам, о том, что оплачиваю им сытный ужин в городской таверне или корчме, в общем, в том месте, где нормально кормят, а они мне за это объясняют, что к чему, и посоветуют, как найти подходящий корабль, идущий в Испанию, и где можно в Амстердаме спокойно переночевать.

Так почти и вышло, если бы мой мочевой пузырь не напомнил о себе. Я терпел, сколько мог, потом всё же вышел из корчмы, по своей надобности. Вернувшись, мы продолжили трапезу с моими советчиками, распивая с ними пиво. Этим фактом я вызвал большое удивление у своих голландских друзей, и первый из вопросов, который они мне задали, когда я заказал себе кружку светлого эля, был.

В ходе перекрёстных вопросов оказалось, что испанцы не пьют пиво, это для них моветон. Они пьют только вино, и совершенно не признают ничего другого. Даже ром для них более приемлем, чем пиво. Тут я прокололся. Пришлось отговариваться, что хорошего вина в Амстердаме не найдёшь, чего не скажешь о пиве.

Оба голландца со мною согласились и продолжили довольно орать, рыгать, и есть, при этом громко чавкая.

Но голландцы ещё настолько не оголодали и надеялись посетить в скором времени свои семьи, так как они очень быстро вернулись, а мне пока не требовались их услуги, да если бы и захотелось, то явно не с ними.

Как с тоской сказал один из голландцев, не стесняясь меня, матеря всех испанцев и Новый Свет, - Раньше было проще, и в десять раз дешевле.

Посочувствовав матросам без особого энтузиазма, я почувствовал в себе начало революции. Живот бурлил и требовал, не знаю чего. Видимо, желудку испанца пиво явно пошло не впрок. Попав в неблагоприятную среду, пиво забродило и попросилось наружу. Но не вверх, а вниз.