Дух Берсерка

Когда мешок сняли, ещё не придя в себя, он с облегчением воскликнул:

– Благодарение Господу! Вы спасли меня, братья, от проклятых… – монах вгляделся в наши лица, – диких язычников, – обескуражено договорил он под хохот проклинаемых язычников, огляделся и пробормотал, – mea lingua mea inimica est…

–Что он сказал? – повернулся я к Фрейбьёрну.

Бывший этериот довольно усмехнулся в седую бороду.

– Сказывает, язык у него без костей, распустился чересчур.

– Язык мой – враг мой. Норманны невежественны и не знают латыни, – с вызовом сказал монах.

– Зато знаем, что делать с заносчивыми людьми, – в тон проговорил я. – Кто ты и как оказался на драккаре?

–Я – отец Уильям из монастыря святого Августина, ваши соплеменники...

– Они нам не соплеменники! – перебил Олаф. – Мы – халейги из Халогаланда, а среди людей Рафнсварта были и норвежцы, и даны, и пара свеев. Они грабили всех, не только прибрежных жителей Страны саксов!

Монах торопливо кивнул:

– Да-да, эти норманны уже не в первый раз грабят нас, убивают братьев и забирают запасы…

– Теперь не будут, – хмыкнул Рудольф, – может, заглянем на обратном пути к этим монахам и возьмём, что осталось?

– Если они всех убивают, почему ты остался жив? – нахмурился я.

– Я молился Господу… дабы он спас меня и двух братьев... – монах запнулся. – Эти ужасные варвары встащили нас на корабль, чтобы утопить в море, нацепили мешки… Хотели проверить, снизойдёт ли Господь до наших молитв.

– И как поступил Белый бог? – заинтересованно спросил Арне.

Монах жалко замялся, лицо побледнело, он с усилием выговорил:

– Братьев бросили в океан прежде, чем подоспели вы.

– Это каком же? – как и раньше, я приподнял правую бровь.

– Вместо Царства небесного, как братья, я попал к вам, – смиренно вздохнул он.

– Считай, твой бог тебя спас, – сказал я. – Возможно, мы не слишком заблудшие души, как вы считаете. Всё, – обратился я уже к команде, – садимся на вёсла и возвращаемся на прежний курс!

Монах с боязнью взглянул на меня.

– А как же я? Вы не поплывёте мимо Англии?

– На обратном пути.

– Пусть молит своего бога, что мы не грабить его земли идём, – буркнул Олаф.

Хромая, подбрёл Сварга. Без кольчуги, бок уже перевязан, кровь чуть проступила сквозь чистые тряпицы, но воспаления нет. При ходьбе кузнец опирается на ту самую дубину, которой получил по голове.

– Это, конечно, не кузнечный молот, но очень тяжёлая штука! – с усмешкой сказала он.