Дух Берсерка

– Почему не убил так? – даже не подумав прикрыть бронёй торс, осведомился Бедислав, в одних по-восточному расшитых штанах и сапогах встав передо мной. В руках он держал изогнутую саблю, в здешних краях именуемую ятаган. На рукояти блестит тёмный изумруд.

– Больно чести много, – фыркнул я.

Голос тоже ничего не сказал Бедиславу. Конечно, он не помнил человека с таким голосом. И манерой говорить.

– Кто ты? – продолжил он расспросы, взгляд всё цеплялся за моё лицо.

– Сын убитого отца.

И, по обычаю предков, я вызываю тебя на хольмганг, – не желая, дабы мою победу сочли недостойной, я сбросил кожаный нагрудник в металлических пластинах и тоже предстал с голым торсом.

Бедислав сразу почувствовал себя уверенней, хотя он жилистей и крупнее в кости, но ниже на голову.

– Хольмганг? Дай-ка вспомнить… – кровник стоял и ждал стражу. По его глазам я прочёл, что не собирался вступать в бой с каким-то сопляком, возомнившим о себе невесть что.

– Перед лицом христианского Бога и Одина ты ответишь за убийство Харальда! – воскликнул я и вознёс меч над головой, стремясь начать последний бой.

– Мальчишка! – рассмеялся Бедислав, сразу поняв, откуда ему известно словечко, вылетевшее из моих уст. – Ты и представления не имеешь, с чем связался! Ха-ха-ха! Не я убил твоего отца, а демон из Преисподней. Разбирайся с ним.

– Ты приказал, демон осуществил. Поэтому ты умрёшь первым, а потом он, – сдержанно ответил я и опустил основание меча к животу.

Так опытные воины защищаются от способного внезапно выскочить из рук врага кинжала. – Сражайся!

Бедислав продолжил смеяться.

– Неужели ты думаешь, что я прожил столько лет и не вынес никаких уроков из жизни?

Мне стало ясно, что боя не будет. Ничего не будет. И… я не погибну, защищая честь отца? Последняя мысль поразила в самое сердце, и я в запале выкрикнул:

– Если ты не хочешь сражаться, я объявляю тебя трусом!

– Объявляй, кем хочешь: я не собираюсь вестись на глупые провокации мальчишки, – Бедислав расслабился окончательно и сел на кровать.

С лестницы уже отчётливо донёсся стук оружия и сапог стражи. Правда, им ещё предстояло разобраться с захлопнутой дверью.

Я не выдержал, и на всё левое крыло раздался негодующий крик:

– Я не мальчишка!!!

– Самый настоящий. Гордый, упрямый, считающий себя мерилом справедливости и чести, – теперь фыркал Бедислав.