Дух Берсерка

Солнце постепенно перестаёт согревать землю, и кажется, что деревья плотнее жмутся друг к другу, будто пытаются сохранить накопленное за весну и лето тепло, дабы не растерять в предстоящие холода. Воздух тоже остывает, в лесу с приближением мороза становится всё темнее. Это потом, по выпадении снега, ночами свет будет давать каждая упавшая снежинка. Пока же мы плутаем в темноте, кони идут в поводу.

– Заблудились, что ли… Ни зги не видно, хоть глаз выколи. Не зря здесь сучков и веток тьма тьмущая.

– А ты знаешь, что блуд – мой самый любимый грех?

– Я не то, что не знаю, даже не вижу тебя.

– Эх, ну почему ты не христиа… Торстейн, моя рука ниже!

– Что, уже лапают тебя, ха-ха! Смотри, мало ли кто там в темноте, вдруг Лешак передумал, ха-ха-ха! Ну да ты это дело любишь, сама признаёшь.

– Да пошёл ты…

– Как скажешь. Пойду искать дорогу, а ты тут… развлекайся.

– Ах ты… Дорогу не ищут, а спрашивают!

– Кто ищет, тот находит. И у кого это? Какой тверёзый дурак полезет среди ночи в лес? Я знаю только двух, – я подумал и с подозрением повернулся к Даре.

Перебранка, в конце концов, прекратилась. Одной рукой я вёл Харлида, а в ладони другой крепко сжимал маленькую ладошку девы. Впереди деревья расступились, и мы вышли под мелкий, раздражающий дождик. Звёзд не видно, зато во всей красе себя явило чудесное озеро. Крупная, почти кроваво-красная луна отражается на спокойной поверхности. От луны к берегу идёт мерцающая дорожка из бликов.

Когда придут сумерки богов, волк Фенрир поглотит это мёртвое, холодное солнце Тьмы, а заодно и звёзды. И ничто и никто не убережёт их от такого конца. Боги в бессилии перед неотвратимостью гибели пойдут в последнюю битву, зная, что обречены пасть, но для воина и мужчины важнее пасть с оружием в руках, на том и держится мир людей и богов. И на руинах этого мира возникнет новый, светлый и чистый мир. А пока Рагнарёк не наступил, мы должны жить, бороться и отстаивать заветы предков.

Мне снился дивный сон. Ночь, я лежу на берегу озера, ровная гладь вдруг взволновалась, и из воды вынырнули три женских головы. Волосы двух крайних русалок болотного цвета, средняя – русоволосая. Не замечая меня, смеются, играют, временами до половины высовываются из воды. В лунном свете видно худые руки, бледные, но юные тела речных дев. Вот одна взглянула на берег и испуганно вскрикнула.