Дух Берсерка

– Может, тебе ещё и еду в комнату? – вместо смеха из груди раздался кашель.

Дара, не слушая, отправилась наверх. Торстейн сделал знак хозяину, тот всё понял и следом за побрёдшим наверх викингом в комнату понесли ужин. Слуги вовсю трудились над мытьём пола от кровавых пятен, разрубленного мертвеца успели убрать. Торстейну подумалось, что дева даже при входе сюда хотела произвести впечатление, а ей всё испортили, потому и недовольна. Но налюбоваться на неё смогут и завтра. А пока – не забыть гуся съесть, мёд-пиво испить, чтоб по усам текло, в рот не попало, на душе пьяно и сытно стало, а там и спать.

Мне так понравился питный мёд, что по утру я вновь захотел отведать эту чудную смесь из мёда диких пчёл и ягодного сока. Вчера подали малиновый, а сегодня – чёрносмородинный. По словам слуги, самые лучшие виды питного мёда получают знатные. Есть и ставленый мёд, но этот для торжественных случаев и совсем уж княжеской верхушки.

– Передай хозяину: это самое лучшее хмельное, что я пробовал! – я вытряс из кружки последние капли и утёрся тыльной стороной ладони.

Слуга поклонился и убежал. Дара поодаль кисло поморщилась, перед ней стояла сковорода с прожаренной до потемневшей, хрустящей корочки яичницей. Я же насытился мёдом, но и глазуньей пренебрегать не стал.

О полученном намедни сильном ушибе рёбер напоминают лишь резкие движения и попытки набрать полные лёгкие воздуха. Дара не так уж особо и помогла, я позволил ей только одно заклятие для снятия кровоподтёков, пусть ткани заживают сами, на то я и мужчина, к тому же викинг.

Я одоспешился, перевязь легла на грудь, рукоять клинка в ножнах снова выглядывает из-за левого плеча. От двери бросил мимолётный взгляд в поясное зеркало и вышел прочь. Однако вскоре меч пришлось обнажить, чему причиной стал юный воин, встреченный по ту сторону леса. Вернее, его зазноба. Сперва же…

Дверь корчмы с треском раскрылась от пинка, звучно хлопнулась об стену, да так и застыла. Проём загородила фигура матёрого мужика, солнце бьёт сзади, скрывая лицо в тени.

– Передохнём тут часок, – на ходу бросил он вошедшей троице, двое ввели связанную по рукам девчушку.