Дух Берсерка

Яркое палящее солнце медленно переползло на восточную половину неба, синева побледнела, и вот небо окрасилось багровым. В момент, когда огромное, потяжелевшее за день солнце коснулось тёмно-красной поверхности моря, намереваясь утопнуть, меня озарило.

Мне виделся лишь один выход. Наверняка рискованный и, возможно, смертельный. Правда, Дара настаивала на возвращении. Но и так ясно, эта камнедробилка запросто нас нагонит. Я осторожно подошёл к обрыву справа, откуда мы и видели море и заходящее светило. Последний утёс возвышался чуть в стороне.

Солнце то ли закатилось, то ли утопилось. Я вышел из-за укрытия, дева последовала за мной.

– Эй, каменная башка!

– Не то смерти возжаждал, человечишка? – сверкнуло голубое пламя во взоре Варклапа.

Он в недоумении – хотя какое недоумение на каменной морде? – уставился на меня. Добившись, чтобы велет развернулся в нужное положение, я вздохнул, соизмерил глазами расстояние.

– Что ты хочешь… Не смей, Торстейн! Слышишь?! – её руки лишь скользнули по моей кисти, когда я разбежался и прыгнул. Прямо на громадную грудь каменного чудовища, что стояло почти у края обрыва.

– Ха-ха! – прогремело над головой.

– Поздно!!! – дикий рёв заставил эту здоровую глыбу заткнуться. Неповоротливый и медлительный, горный великан с грохотом сомкнул лапы позади меня, удар моих ног сбил его вниз, но и я отправился следом. Сумерки сменил мрак.

Воздух с силой ворвался в лёгкие, распирая грудную клетку. Я ощутил, что лежу на бугристой твёрдой поверхности и распахнул глаза. Темно, левая щека прижимается к холодной каменной плите. Попытался приподняться, тело отозвалось болью, дотоле неподвижные суставы захрустели. Оперевшись ладонями на плиту, я приподнялся и огляделся. Подо мной распластан великан, вернее, его останки. Голова – просто большой камень – откатилась и валяется среди журчащего русла реки. То, что я принял за плиту, – торс, вокруг него мелкие водовороты, а ноги Варклапа упали на скалистый берег.

Я потёр лоб, сквозь шум воды донеслись тихие рыдания. Сел и всмотрелся во тьму на берегу. Показалось, или там мелькнул белый конь? И правда, Харлид метался вдоль реки, по временам останавливался и жалобно ржал. Что ж, надо обрадовать и успокоить Дару. Сердце при мысли о том, что дева тревожится, отозвалось теплом. Со светлым ликом я спрыгнул в воду и побрёл на берег Дуная.