Дух Берсерка

И эта, несвойственная Абаддоне, чувственность досталась тебе тоже от Леоноры, – остановился он перед девой.

Внимательно всмотрелся в глубину зелёных, как изумруды, очей Дары, краешек губ тронула усмешка. Она словно говорила, что схитрить деве не удалось. Помедлив, Денница направился к выходу из тронного зала. – Следовало избавиться от викинга при первой же возможности. Главное, чтобы в будущем он не стал помехой. Мне пора. И… приберите здесь, – приказал Падший, проходя мимо кучки ещё не остывшей золы.

Свет, живительный свет Солнца, ослепил викинга. Из последних сил Огневит шагнул вперёд. Один, два, три шага… Стальная воля берсерка поддерживала тело всё это время, а теперь он тяжело рухнул на колени. Сознания ещё хватило, чтобы успеть вытянуть руки и смягчить удар для только начавшей приходить в себя Аэлиты. Затем он рухнул окончательно. Так погиб последний Берсерк.

Глава 29 На том свете

Северянин открыл глаза и сразу понял, что мёртв. Однако не отца и не Чертог всех павших узрел перед собой.

– Рафаил?

…архангела Божественного войска христиан, представшего перед викингом в блеске золотой кольчуги поверх простой вышитой узорами белой рубахи, с широким золотым поясом. За спиной, над кольчугой, колыхаются два белоснежных лебяжьих крыла, лишь в два раза большие. Сжатые ладони обхватили одна другую и упираются в навершие рукояти саженного меча, сияющего неземным чистым блеском.

– А ты и рад уже, что помер. Небось думал, сразу отправишься в Валхаллу? – прогремел могучий голос архангела под сводами небольшой пещерки, что не совсем пещерка. Справа, в огороженном уголке, покачиваются ясли, а на кусочке тёмного неба, видимого между сводов, одиноко светится яркая звезда.

– Я умер, но мы в Мидгарде! Это же пещера, где родился Христос! – продолжил оглядываться Торстейн. – Объясни мне это, Рафаил.

– Всевышнему выпал тяжёлый день: хотя ты уничтожал полчище Его врагов, Он не одобряет твоих поступков.

Торстейн хмыкнул и мотнул головой.

– И, кажется, я догадываюсь, почему…

– Не смей так говорить, смертный! Твой норов всегда доводил тебя до беды, но Господь не оставлял тебя, несмотря на твои призывы к языческим богам.