Дух Берсерка

Торстейн развернулся к демону, еле сдерживая стрелу и страшась ранить Дару. Лицо дико перекосилось в зверином оскале, из горла вырвался не то рык, не то хрип. Стрела неумолимо сорвалась с тетивы, окровавив пальцы левой ладони, что не прикрыла кожаная рукавица, и, запылав, пронзила грудь Дагона.

Демон успел спустить новую огненную стрелу, но это уже не имело значения. Дагон горел, горел быстро, ведь с некоторых пор не имел телесной оболочки. Пламя поднималось снизу и там, где оно проходило, оставалась пустота.

– А-а-хррр… – прорычал демон напоследок, и кольцо огня замкнулось.

Тяжело дыша, Огневит наклонил голову и с какой-то безысходностью полуобернулся к Даре. Теперь можно и спокойно умереть, раз уж пришло время. Но прежде…

Дева смятенно наблюдала, как викинг приблизился к зашевелившейся Аэлите. Та открыла глаза и слабо выдохнула:

– Вит…

Торстейн погладил её по волосам, проговорив:

– Здесь тебе некому помочь, Лита… Я отнесу тебя в Мидгард, где ты поправишься… – он, пошатнувшись, поднял вновь потерявшую сознание целительницу на руки и шагнул к всё той же стене, где раньше висел лук.

– Как отсюда выйти на поверхность? – не оборачиваясь, требовательно спросил северянин.

– Самонадеянный смертный! Ты, очевидно, запамятовал, кто здесь распоряжается? – потемнел от гнева Падший.

– А разве это что-то меняет?.. – викинг горько усмехнулся, так и не посмотрев на вечно проклинаемого и гонимого христианской церковью. – Если выхода нет, его можно сделать.

Там этому человеку оставалось недолго пребывать. В прошлый раз его спасла Дщерь Тьмы, сейчас сие благодеянье повторять никто не собирался.

– Странно, что Творец скрывается под именем Всеотца, а сам проявляет необъяснимое милосердие к этому язычнику. Огонь лишил его способности становиться берсерком, а Дагона – сущности, – размышлял Денница. – Пламя скоро сожжёт твоего викинга изнутри, и он падёт.

– О любви не могло быть и речи. И тогда, и сейчас мне его искренне жаль. Я использовала Торстейна в своих целях, а потом бросила, постаравшись при уходе причинить как можно меньше страданий… – Дара опустила глаза долу.

– Как же в тебе много от матери… – вставая с трона, задумался Падший. – Да, я тоже знал Леонору, не удивляйся.