Дух Берсерка

– Не доволен – вернись обратно! – она передёрнула узенькими точёными плечиками и двусмысленно ответила, как бы невзначай взглянув на своё тело: – Ничего, я найду, чем их отвлечь!

– Я и не сомневался, что ты предоставишь им тискать себя, пока я буду искать выход, – ухмыльнулся я.

– Что?! – новая знакомая даже покраснела от такой наглости и обернулась, кипя негодованием. – Да… как ты вообще посмел сказать такое?! Варвар! – ромеи часто говорят это слово по отношению к другим народам, но я не был варваром, правда, и разубеждать деву пока не хотел.

– Сказал и сказал, – я шагнул вперёд по извилистому проходу ниже. В нос ударил странный запах, будто рядом застоялось и прокисло вино.

Дева оскорблено фыркнула и отвернулась. Однако волей-неволей пошла следом.

– Судя по запаху, за поворотом винный погреб, – примиряюще сказал я. – Ты помогла мне, чтобы скоротать время, пока нас поймают за дружеской беседой в компании вина?

– Именно в погреб я тебя и вела. Днём раз в неделю туда подъезжает наёмный работник и привозит новые запасы вина… Там стоят низкие ворота, только я не знаю, как они открываются, – она чуть нахмурилась и посмотрела на меня: дескать, ты – мужчина, вот и действуй, выручай нас.

– Погреб так погреб. Хоть напиться можно. Надеюсь, среди этих прокисших запасов найдётся кружка старого доброго пива? – весело проговорил я, стоя на пороге тёмного подвала.

Слева в кольцо держака вдет факел, что скудно освещает половину пещерки в двадцать пять-тридцать широких мужских шагов.

Несколько пар огромных пузатых бочек по бокам прохода стоят друг на друге, рядом пяток бочек поменьше, в которых плещется рыба.

Дева к чему-то прислушалась.

– Они нашли ход!

– Значит, это всё-таки ловушка? – схватившись за меч, развернулся я. – Я тебя точно выпорю!

– Не успеешь, – ехидно отозвалась она.

– Так… – я быстро прошёл к воротам с факелом и осмотрел их. Тяжёлые кленовые двери оказались наглухо заперты.

Я нахмурился, отчего на переносице появились две параллельные морщины.

Удобнее перехватив меч, я с сожалением рубанул по воротам. Сарацинский клён уступил закалённой северной стали. Однако на то, чтобы разбить одну створку, понадобится не меньше десятка минут. А стража уже где-то рядом.

– Следи за входом, – приказал я деве, и та беспрекословно послушалась, сознавая опасность. А сам принялся раз за разом рубить дерево сильными, глухими ударами, высекая искры и затупляя отцовский клинок.