Европейский гамбит

Он, очевидно, размышлял, стоит ли ему возмущаться или себе дороже.

– Господин Эндорфер, – обратился к Дитриху лейтенант. – Что прикажете…

При звуках этого имени правый пленный начал приподниматься со своего места и раскрывать рот, собираясь нас обличить. Наверное это и был настоящий Иерг Эндорфер. Если бы я не был скован напряжением страха, то веселился бы от души, глядя на эту сцену.

Штаден коротко размахнувшись, ударил пленного кулаком в лицо. Тот мешком осел обратно на циновку. Обернувшись к лейтенанту, Дитрих пояснил свое действие:

– Он сейчас начал бы кричать, что это он настоящий Иерг Эндорфер, а я лживый самозванец.

Попав под влияние уверенности его голоса, лейтенант кивнул. Дитрих упер руки в бока и сказал:

– На вашем месте я бы перевел пленных в палатку ближе к центру лагеря, они могут убежать, – произнося последнее слово, его голос дрогнул. Не иначе в голову ему пришла новая идея или я не Альберт фон Родденваль, сын командора Ливонского ордена.

Каспар Цельнер согласно кивнул. В глазах его уже светилось обожание, свойственное тупым подчиненным при виде умного руководителя. Штаден продолжил:

– И еще, доложите его милости о поимке имперских шпионов, – украдкой я бросил взгляд на голландцев. Никто из них и не собирался протестовать. – Пусть его милость соизволит посетить допрос. Результаты могут оказаться крайне важными для него. Идите.

Лейтенант согласно кивнул и ушел, окруженный ореолом обожания и желания угодить Дитриху.

– Отвлеки их, – одними губами прошептал мне Штаден, незаметно указывая на охранников. Я кивнул. Видимо он начал претворять свой новый план в действие. Оставалось только надеяться на успех. Я тихо прошептал «Amen» и подошел к мушкетерам, страдающим от безделья.

– Скучно? – весело спросил их я. Один из них поднял глаза, но наткнувшись на мой взгляд, вновь потупился.

– Скучно, господин Эндорфер.

– Мало того, что в патруле добрых два часа мокли, так теперь и этих паскуд сторожить придется нам, – добавил второй.

Я достал флягу с вином и протянул ее охранникам. Второй, более разговорчивый, сделал добрый глоток. Закашлявшись, он утер рот рукавом и передал фляжку напарнику.

Вскоре я уже выслушивал их рассказы о тяготах мушкетерской жизни, а сам изредка бросал незаметно взгляды на Дитриха.

Тот сидел рядом с пленными, положив на колени оба пистолета и делал вид, что слушал меня.