Европейский гамбит

Я ткнул Дитриха локтем и указал рукой вправо:

– Там есть кто то.

– Кто идет? – раздался голос из темноты.

– Советник Иерг! В следующий раз назовешь меня господин. Понял, скотина?! – Дитрих с угрожающим видом положил руку на меч. – Где начальник сегодняшнего патруля?

– Следуйте за мной, господин советник.

Из темноты появился солдат в форме мушкетерской роты графа Рекнагеля. Закутанный в промокший до нитки плащ, он сжимал в руке меч. Мы пошли за ним. Дитрих на ходу обернулся и подмигнул мне. Я вздрогнул.

– Лейтенант Каспар Цельнер, мушкетерская рота его милости графа Рекнагеля, – назвался начальник патруля, находившийся в той палатке, куда привел нас часовой.

– Ну? В чем дело? – грозно поинтересовался Дитрих. Надо будет напомнить ему, если выберемся из этого дерьма, чтобы помягче разговаривал с людьми графа. Он слишком вжился в роль, наверное и вправду считая себя человеком, от которого зависит судьба войска Рекнагеля.

– С час назад мой патруль задержал на подъезде к лагерю двух всадников. Они назвались советниками из республики Соединенных Провинций, господами Иергом Эндорфером и Арнольдом Боксбергером… – лейтенант многозначительно замолчал, внимательно посмотрев на нас.

– Имперские шпионы? – предположил задумчиво Дитрих. – Но откуда им известно о нашей миссии? Где они?

– Пойдемте, – лейтенант, кряхтя, поднялся с тюфяка, сбросив остатки ужина с колен на землю.

Пленных держали в большой палатке, на самом краю лагеря. Мы вошли в нее. Первыми в глаза бросились два охранника с мушкетами и в кирасах, на поясах мечи. Пойманные советники – двое худых, невысоких мужчин в серых изорваных плащах – сидели на мокрой циновке в дальнем от входа углу палатки. Руки у них были связаны за спиной.

Дитрих подошел к ним, поднял за подбородок голову левого пленного, презрительно посмотрел, затем оттолкнул от себя.

– Что у них нашли при обыске?

Лейтенант вложил ему в руку пачку бумаг. Дитрих раскрыл их, сорвав восковую печать, и быстро пробежал глазами.

– Рекомендательные письма, написанные от лица мэтра Лодекина. Подпись фальшивая и почерк не его!

На лице одного из пленных отразилась смесь негодования и страха.