Европейский гамбит

Себастьян легонько ткнул его в спину кулаком:

– За такие шутки здесь можно и поплатиться жизнью, – тихо прошипел он ему над ухом, благо был выше его на добрых полголовы. – Это не Любек и здесь нет твоей роты. Иди, займи какое нибудь место за столом.

Дитрих двинулся вперед, дав нам возможность наконец то войти в трактир. Сам Себастьян прямиком направился к трактирщику, хозяйничавшему около вертела, на котором чадил очередной ужин для одного из посетителей.

Столы, занимавшие почти всю залу, были составлены в форме перевернутой буквы «U».

У одной из ножек этой буквы, дальней от нас, располагался очаг. Поодаль от него была дверь, которая вела в комнату трактирщика, в кухни и к лестнице на второй этаж, где обычно находятся комнаты постояльцев.

После чистого воздуха улиц от висевшего над залом плотного облака чада першило в горле и хотелось чихать. У меня даже выступили слезы – в дыме явственно чувствовались запахи пережаренного мяса, лука, вина, пива, блевотины и человеческого пота; последнего больше всего.

Дитрих, все еще изображающий сурового парня (а вообще то он такой и есть), величественно дошел до свободного места рядом с очагом и уселся там. Мне пришлось сесть между ним и каким то огромным поляком, уже совершенно пьяным. Он тупо смотрел в пустую кружку и о чем то говорил сам с собой. Из за долгого отсутствия практики и неразборчивости речи, его совершенно нельзя было понять. Пахло от него чесноком, соленой рыбой и пивом. Его некогда зеленая рубашка превратилась теперь в рваное, запачканное рвотой и едой, истертое серое тряпье.

Обнаженная сабля с изогнутым длинным клинком составляла, как я решил, его единственное достояние. Ножны он, судя по всему, пропил.

Вернулся Себастьян и, как я и ожидал, уселся между мной и Дитрихом, не обратив внимания на мой шутливо злобный взгляд.

– Все идет просто отлично. Много не пейте, здесь крепкое пиво. Когда я вернусь…

– Когда ты что?! – переспросил я.

– Мне следует нанести визиты некоторым своим знакомым. Они должны иметь какую то информацию о ганзейском посольстве, они… – поймав непонятливый взгляд Дитриха, он мгновенно сменил тон на более серьезный.

– Они надежные люди, насколько это возможно. Поскольку я сейчас уйду, вам придется сидеть здесь и соблюдать осторожность, чтобы сохранить себя в целости и добром здравии. Возможно ночью нам придется посетить двор.

Он хлопнул нас по плечам, вставая, затем дошел до выхода и покинул трактир. Мы с Дитрихом переглянулись, более обрадованные, чем удивленные.