Европейский гамбит

Военный мастер Ганзы и глава Верховного Магистрата стояли у окна и наблюдали за тем, как герцог садится на коня и отъезжает в сторону специально построенного для высоких гостей Союза постоялого двора, который вполне мог соперничать с отелями французских королей. Мушкетеры в черном, построившись прямоугольником, строевым шагом отправились следом.

– Вот основная угроза Ганзе, оставшаяся на территории империи, – заметил мастер Боль. – Придется обсуждать вопрос с Фридрихом о возможности воздействия на лотарингского герцога.

– Благо с внешними угрозами покончено, – расхохотался Ульрих Дункель. – В следующем году империя уничтожит для нас республику Соединенных Провинций и начнет расширяться, захватывая всю Европу.

– Нам не нужна ни габсбургская, ни чья либо еще империя! – вскинулся глава Магистрата. – Нельзя позволять никакому государству сосредоточить в руках такое могущество. Если такое случится, это будет началом нашего конца. Мы нуждаемся в объединенной католической верой Европе, состоящей из многих государств, но не из одного.

Мастер Дункель вздохнул:

– Тогда нам придется повлиять на ход событий.

XXXI

– Вон! – проорал монарх, ударив гонца царственной дланью по лицу. – Пшел вон!

Испуганный посланец, низко кланяясь и даже не пытаясь утереть кровь, текущую из разбитой губы, попятился к двери. Добравшись до тяжелых дубовых дверей, он со скрипом отворил их и выскользнул в прихожую. Вслед ему полетел серебряный королевский кубок, смявшийся от удара о стену.

Густав II Адольф с силой пнул любимого кота, который к своему несчастью выбрался в центр комнаты в неподходящее время.

Животное, дико мяукнув, отлетело обратно к креслу и укрылось под ним, шипя от боли. Король открыл сумку с бумагами, привезенную гонцом, и попытался прочитать одно из писем. Но дрожащие от злости руки его подвели и он чуть было не выронил послание, что вызвало новый приступ злости. Густав отбросил бумаги в сторону и прошелся взад вперед по комнате, сверкая в полутьме глазами, полными ярости.

Двери приоткрылись и в комнату вошел священник, облаченный в черную рясу – отец Христиан. Слуги, обеспокоенные состоянием монарха, послали за королевским духовником, который был единственным лекарством против приступов гнева, находящих иногда на Густава.

Король, увидев отца Христиана, действительно сразу пришел в себя. Не полностью, все еще стоя со сжатыми кулаками, но он уже был способен вести нормальную беседу, не пытаясь выместить свою злость на собеседнике.