Европейский гамбит

За ними в прорыв устремились воспрявшие духом пешие датчане. Можно было увидеть фигурку самого капитана Альбрехта Валленштейна, размахивающего руками и выкрикивающего приказы своим подчиненным. Пикинеры поспешили на помощь своим товарищам, которые падали под мечами Кристиана и его соратников. Несколько мушкетеров выстрелили, целясь в короля, но тот, словно заговоренный, остался невредимым. Всадник рядом с ним упал мертвым, прикрыв телом своего государя от очередного мушкетного залпа. Кристиан нанес удар мечом, зарубив пехотинца, стоявшего у него на пути, смял еще нескольких и строй был прорван.

Его всадники помчались следом, окружив короля плотным кольцом. Маленький отряд спасшихся из окружения датчан взял направление к лесу, где было легче всего спастись от возможной погони. Несколько кавалеристов из полков Паппенгейма бросились было в погоню, но расстояние было слишком велико и остановить сбежавшего с поля боя Кристиана не представлялось никакой возможности.

Пехотинцы герцога Валленштейна восстановили ряды, закрывая брешь и не давая выйти из окружения другим датчанам.

Вскоре северный бастион пал, но южный, обороной которого командовал, судя по штандарту, граф Яльмар фон Руеф, еще держался. Старый генерал сумел организовать переправу своих еще живых солдат на другой берег реки Барренберг – единственный шанс спастись для остатков датской армии.

Полк униатов тем временем претерпевал странные метаморфозы: часть дворян начала переправу на противоположенный берег реки, другие по прежнему оставались на холме, куда отступили в тот момент, когда судьба войска Кристиана была предопределена.

Весь покрытый потом, пропахший серой, словно черт, Мартин Оберакер вывалился мешком из адской машины, которой управлял, и растянулся на земле, тяжело дыша.

Фельдмаршал граф Иоганн Церклас Тилли только сейчас обратил внимание на свои руки. На ладонях образовались кровоподтеки в форме полумесяцев – следы от глубоко вонзившихся в кожу ногтей. Сняв шлем капеллину и вытерев рукой холодный пот, выступивший на лбу, старик облегченно перекрестился и глубоко вздохнул.