Европейский гамбит

– Зря я, что ли, деньги английские да немецкие горстями раздаю?! Старшие их готовы за меня хоть в огонь, хоть в воду. Знают, случись что со мной, им моей судьбы не миновать.

– Вот и славно, государыня. Быть тебе настоящей правительницей земель московских.

– Тебе, митрополит, особая задача предстоит, – при этих словах царевны патриарх весь подобрался. – Говорят, твоих людей среди стрельцов московских и прочих преизрядно, так помоги мне.

Митрополит заулыбался, покусывая нижнюю губу.

– Мне нужно от немецкой Ганзы ливонские города и Новгород освободить, – патриарх энергично закивал, соглашаясь с речью Ксении, мол, понимаю, народ любить больше будет.

– Нельзя силой, государыня, никак нельзя.

– Вот и я о том. Нужно мне, митрополит, чтобы твои люди за меня склоняли стрельцов, чтобы в войске Федора меня больше его почитали.

Качнул согласно головой патриарх, улыбнулся.

– Батюшка не раз говорил мне: Тяжела дорога до трона. Никогда его не понимала так ясно, как сейчас. Вроде и близка цель, а не ухватишь, не возьмешь силой. Придется хитростью брать. У Федора свои соглядатаи средь стрельцов есть, когда узнает о том, кого они больше почитают, тогда больше будет прислушиваться к моим словам. И с Ганзой поступит так, как я хочу.

– Государыня, а если узнает Федор, кто стрельцов к бунту толкал? Тебя то не тронет, испугается. А мне святительское платье на черную одежду менять.

– Не тронет, меня побоится. Меня и стрельцы тогда твоей помощью слушать будут, и дворяне столичные. Ему одно останется – меня слушать и терпеть.

– Ох, не любит тебя Федор, государыня. Терпеть не может.

– Придется, митрополит. Куда денется. Двинет войска весной на Речь Посполитую, выполнит свейский договор.

– Дело за малым государыня: удержать только стрельцов до вступления свеев в войну.

– Государь, стрельцы к бунту готовятся!

Негодующе заламывая руки, соглядатай рассказывал Федору о настроениях стрельцов, об их подлой измене.

Только много ли одной ненавистью сделаешь?

Ксения была довольна. Только что приказала отдать серебро тому соглядатаю, что Федору о стрелецком бунте рассказывал, пугал государя. Преподнес все в самом выгодном для Ксении свете.