Ты будешь смеяться, мой князь

Збышек потёр лицо, руки и плечи, пока они не покраснели, фыркнул, набрал полную грудь воздуха.

Нырнул.

Ледяная темнота стиснула и обожгла кожу. Збышек коснулся правой рукой пола, чтобы понимать, где верх и низ, и оттолкнулся ногами.

Тело пробирали волны озноба. Збышек обернулся, но не увидел света плошки — либо так глубоко он заплыл, либо так изогнулся коридор, уходя под болота.

В груди горело.

Збышек лягушкой задергался вперёд. Сердце забилось, уши заложило, и разум куда-то заскользил. Ничего не хотелось так, как вдохнуть и согреться, но вокруг царила лишь вода — темная и холодная, она вытягивало тепло и лишала сил.

Збышек двинул отяжелевшими руками, и ударился обо что-то перед собой. Сверху, чуть дальше возникла ещё одна преграда. Будто… будто две ступени?..

Он замолотил конечностями, поднимаясь по затопленной лестнице. Сознание на миг помутилось, но тут макушку обожгло холодом, и Збышек рванулся сквозь толщу, схватил ртом воздух.

Легкие наполнились, как меха; поволока приотпустила разум, и тут Збышек споткнулся.

Ступени ударили по коленам и рёбрам. Он взвыл, забарахтался, ударился вновь и на четвереньках, мыча от боли, пополз наверх.

Постепенно холод отступил, и Збышек ощутил над собой чёрную пустоту.

Онемелые руки выпростали из одежды кремень, древко и кресало. Он отер их, как мог, и двинулся влево-вправо, пока не нащупал руками промасленную ткань, которой кесарийцы укрывали стены.

Ткань и древко. Искра… и факел.

Теперь можно было отдышаться.

* * *

Черные полукружия арок обозначили три коридора.

Збышек выбрал центральный проход и вскоре почувствовал, как проем расширяется. Ноги, и без того мокрые, одеревенелые от холода, посекал сквозняк.

Он зашагал быстрее. Свет факела в последний раз облизнул стены коридора и расплескался по полу обширного чертога. Впереди терялся во мраке ряд колонн-скульптур. Не то древние правители, не то древние Боги.

Над головой — далеко-далеко, на грани слышимости — забормотал гром, и Збышека пробрал озноб.

Скрылась позади одна пара исполинских фигур, другая…

— Путник, путник милостивый?.. — донеслось из темноты.

Збышек едва не выронил факел. Волосы его встали дыбом, он перестал дышать и изо всех сил напряг зрение. В черноте угадывалась некая фигура, смутная и крупная — скорее, неоднородность, чем силуэт.

Шаг.