Ты будешь смеяться, мой князь

Началось это тихо и почти незаметно. Сначала Збышек заметил, что Восточно-западная ось костела косит, потом — что неф не стыкуется к хору, а трансепт — Збышек наконец уразумел, каков он из себя — выходит не прямоугольником, а окаянной трапецией. И вот уже Ганс Старший разбирал башню, которую закладывали ещё два года назад; Штефан менял сюжет витражей с Благовещения на Воскрешение, а Красный Симон перечерчивал центральные помещения.

И конца было не видать.

Вся эта возня, вся эта пустая, муравьиная суета повисла на плечах Збышека: наводила бессонницу, чернила мысли, спирала дыхание.

Пару седьмиц он терпел, а затем улучил момент и спросил Красного Симона:

— Пан Симон, неужели же вы не хотите обратно? Мастером?

Подкрадывался весенний вечер. В очаге потрескивал огонь, с юга дул теплый ветер — нес в открытые окошки свежесть, запах болотного вереска и курчавой листвы на грушах.

Переселенец подумал над вопросом Збышека и мягко, как обычно, улыбнулся.

— Збышек, есть люди, для которых счастье — когда их не отвлекают от самого важного, — Красный Симон постучал по пергаменту, на котором весь вечер чертил притвор.

Збышек опустил взгляд.

— Как же долго все это будет?

— Видал я костел, который строили полтора века.

— Полтора, — глухо повторил Збышек, и спину прошибло потом. Ему представилось, как сходит он в могилу, и строительство продолжает его сын, а потом и сын сходит в могилу, и внук, и правнук — и так будут идти года, столетия, а костел будет расти и меняться — по настроению ложи, по дани моде или еще по какой причине.

— Разве не в этом смысл? — удивился Красный Симон. Тянуться к небу, создавать Господа дом… будто Господь — землю нашу в дни творения?..

— Пани Схоластика вовсе в пещере живет.

— Пани Схоластика? — Красный Симон поднял взгляд от пергамента, и в добрых глазах его полыхнуло пламя.

Збышек не ответил. За время, что прожил он Грушицах, история эта обошла город уже не один десяток раз: обросла слухами, наполнилась прибаутками и откровенными выдумками.

Дело было года три назад, когда умер ксендз. Местные жители посовещались, обдумали дела и позвали на его место Схоластику, славную добродетелью, аскезой и чудесами исцеления.