Прощание с Аммоном

Мужа я всё чаще видела в печали. Вскоре он перестал убеждать меня в своей правоте, но я понимала, что какая-то внутренняя борьба происходит в нём самом. Обеспокоенная, я проникла в его мысли, и тут, к изумлению моему, он попросил меня уйти — ласково, но настойчиво. Впрочем, тут же Сет сказал словами:

— Нефтис, родная, я берегу тебя от страданий. Скажи мне одно: как ты посмотришь, если мы с тобой заменим Осириса и Исис?

— Заменим? — я обрадовалась в тот миг. — Они готовы уйти?

Сет на мгновение смутился.

— Пожалуйста, ответь на мой вопрос: а ты готова разделить со мною власть?

Мне наш разговор совсем не нравился, но я ответила:

— Я не уверена, что смогу править ими. У меня нет терпения Исис.

— Ты должна! — настаивал он. — Запомни, Нефтис: если ты сейчас откажешься, ни одна женщина после тебя больше не сможет править наравне с мужчиной!

Мне опять стало страшно. Его тёмные прорицания имеют надо мной какую-то непонятную силу. Он видит долг там, где у меня только сомнение.

— Я просто хочу знать, со мной ты или против меня, — добавил он.

— Как я могу быть против тебя, — сдерживая слезы, прошептала я, — ты мой брат и мой муж!

— Очень хорошо, — улыбнулся Сет. — Именно это я и хотел услышать. Ты решила все мои сомнения.

6

— Как рада я, что Сет наконец смирился!

Давно я не видела Исис в таком радостном возбуждении. Она вела себя, как ребёнок: то взмывала выше Бенбена Великой Пирамиды, то птицей устремлялась в Нил и купалась в искрящихся брызгах.

Ветер, который мы подняли, и вода сорвали с нас золотые одежды, но Исис этого как будто не замечала. И я бы тоже не заметила нашей наготы, если бы не почувствовала десятки горящих глаз — они смотрели на нас из тростников. Эти взгляды словно обожгли меня!

Разумеется, я не могла стесняться своего тела, особенно перед ними — в их представлении оно, как и тело Исис, было совершенным. Меня обожгла их похоть.

Они бросили свою работу и подглядывали за нами из тростников, тайно, возбуждаясь при этом и нарочно, потными руками, возбуждая свои детородные органы. Всё это показалось мне настолько мерзким, грязным, словно и не в Живодарящем Ниле я была, а среди звериных испражнений...