Прощание с Аммоном

Исис обняла меня, и тепло её прикосновения заполнило меня ощущением радости. Мне трудно это передать словами, но она словно светилась изнутри. Самое удивительное, в этом я была с ней похожа...

И всё-таки это был Египет. Вернее, та страна, которую они назовут сначала Кеми, Та-Кемет, затем Египтом.

«Египет» — значит «тайна». О, злосчастные,они так и не смогут разгадать её, нашу тайну! Будут заглядывать в пустые чаши, гадать по полётам птиц, копаться в их внутренностях, затем создадут бездушные машины, и уже машины будут копаться во внутренностях тех, кто их создал.

.. — а всего-то нужно было принять любовь Аммона!

Вот и вся тайна — какими словами мы должны были передать эту тайну — им — если даже Пирамид оказалось мало?!

Но довольно! Элисса Теменева, живущая в начале XXI века, уснула во мне. Здесь я Нефтис, дочь Геба и Нут, сестра Осириса, Исис и моего мужа Сета.

Я — человеческая женщина и я — богиня.

1

— Сегодня получил послание от Кецалькоатля, — сказал Осирис. — Он не сдаётся. Хотя...

Я вопросительно посмотрела на Осириса — и почувствовала токи его страдания.

Вероятно, моё лицо показалась ему испуганным, и он поспешно прибавил:

— Миссия Кецалькоатля близка к неудаче. Ему хуже, чем нам, потому что он один. Ему не справиться со всеми одному.

— Постой, брат. Не хочешь ли ты сказать...

— Да, — Осирис понурил голову. — Великие Древние. Это опять они.

Стон вырвался из моей груди, и невольный взгляд устремился к солнцу.

— О, Аммон, когда же этому придёт конец?!

— Когда мы сами научимся не замечать Великих Древних и научим остальных, — молвил Осирис.

— Как просто и как верно... Но даже Родители поддались чарам. Миллионы лет не замечали — и вот поддались! И погубили всё за какие-то мгновения... Родители! Аммон не стал спасать их.

— Аммон не спасает тех, кто не хочет спасти себя сам. Родители возгордились. Это самое жуткое искушение, Нефтис, — быть хотя бы в чем-то равным Богу. Создал пирамиду на миллионы лет — всё равно ты смертный, создал жизнь — и ты Бог!

Мы с братом стояли у подножия Великой Пирамиды.

Шёл дождь, небо было затянуто облаками, и тысячи работающих в поле у Великой Пирамиды не могли видеть солнце так, как видели его мы с Осирисом. Мысленным взором я пронеслась над этими несчастными и снова убедилась, что ни в одном из них работа не вызывает воспоминания о счастье, о любви, о Боге. Для них работа — ритуал, не счастье. Они работают не ради себя, а потому что так угодно нам, богам. Для них мы боги, равные Аммону.