Стать живым

Я окликнул её раз, другой, но она мне не ответила и тогда, протащив за ногу по полу, находящегося в бессознательном состоянии Башкурта, я заглянул через плечо сестры.

И сразу узнал женщину стоящую у окна. Несмотря на прошедшие годы, она была всё так же изящна и очаровательна. Даже уродливый шрам на шее не портил её красоты. Наша мать, прижимая к груди головы рыдающих детей, взглянула мне в глаза.

– Олиссеус, Талия это вы?

Принадлежащий нам мир рухнул, и обломки его похоронили под собой все наши надежды, мечты и планы.

Пару минут в голове моей стоял туман, и мозг не мог сформировать ни одной внятной мысли, только какие-то обрывки роились на поверхности сознания. Талия чувствовала себя не лучше, но всё же она сумела произнести четыре слова.

– Но как ты могла?

Мать ничего не ответила нам, а только заплакала – горько, отчаянно, закрывая рот руками, чтобы не закричать от горя. Слёзы лились потоком, я никогда не видел, чтобы их было так много.

Услышав всхлипывания жены. Башкурт попытался встать на ноги, но снова упал после очередного моего удара.

– Гюль, в окно, в окно! – всё повторял он, упрямо пытаясь подняться.

Почему-то вдруг ненависть бесследно испарилась. Горящий во мне огонь, толкавший меня на месть, потух. Нет, я помнил про погибшего на улицах города отца, про братишек и сестрёнок, но вот даже воспоминания о них не могли подвигнуть меня на очередное убийство. Смертельная усталость и разочарование овладели мной. Сейчас я дал бы себя убить не задумываясь.

– Почему?! – завопила Талия, нависнув над матерью.

– Зачем?!

Она тоже плакала. Я знал это точно хоть и не видел её лица.

Где-то позади раздался шум. Встретившись в последний раз с глазами мамы, я отшвырнул от себя копошившегося у ног турка и потянул Талию за рукав в сторону оконного проёма.

– Нам пора сестрёнка. Пусть всё останется так как есть.

Она, было, дёрнулась в моих руках не соглашаясь, а затем как-то вся обмякла и оставшиеся до окна несколько шагов я почти что нёс её на руках.

Я больше не взглянул на мать, хотя мне этого жутко хотелось.

Запомнил её сидящей на полу спальни с широко распахнутыми глазами и залитым слезами лицом. Так странно, но я был одновременно и зол и счастлив. Эти чувства владели мной даже тогда, когда мы благополучно покинули территорию дворца и, оседлав заранее подготовленных лошадей, покинули город.

После многочасовой изнурительной скачки, убедившись, что нас не преследуют, мы укрылись в густой дубраве и, валясь с ног от усталости, расседлали лошадей.