Дело огня

– Вперед, – Тэнкэн провел их в закуток, где на долбленую поилку для скота была поставлена корзина. – По одному через стену, быстрей!

Следуя его примеру, Кэйноскэ обнажил меч. Тэнкэн, как ни в чем не бывало, повернулся к нему затылком, вглядываясь в покинутый двор.

Кэйноскэ коснулся мечом его шеи.

– Слушайте, не время сейчас, – Тэнкэн дернул плечом, словно муху сгонял. – Я все понимаю, я хитокири, вы Мибуро, но, право слово, давайте на потом это отложим, если живы будем.

– Ты… – прошептал Кэйноскэ.

– О чем вы? – Тэнкэн оглянулся, и глаза его блеснули искренним удивлением. – Слушайте, нам некогда. Каваками в Тёсю, и я его сам убью.

Кэйноскэ вложил меч в ножны. Плохой, дешевый меч. Наверное, охранника…

– Нет, не туда, – Тэнкэн взял его за руку, когда Кэйноскэ собрался было влезть на корзину. – За мной, и ни звука.

Распластавшись на животах, юноши проползли под энгавой, выбрались к какой-то пристройке, долго лежали, вслушиваясь в шаги часового – а потом на заднем дворе раздался женский крик, и ноги часового протопали прочь, залаяли псы, заржали кони.

– За мной, – шепнул Тэнкэн и выкатился наружу. Кэйноскэ, скрипя зубами, неуклюже выкарабкался за ним, оба юноши скользнули в низкую глинобитную пристройку, и Тэнкэн открыл ход в подпол.

– Сюда.

В тесной и прохладной подземной каморке Кэйноскэ постоянно обо что-то спотыкался. Наконец, упершись в дальнюю стену, Тэнкэн опустился на пол, и юный Мибуро последовал его примеру.

– Хотите есть? – спросил хитокири чуть слышно, придвинувшись вплотную.

Как легко было бы убить его сейчас… Но Кэйноскэ не представлял, что делать дальше, а у Тэнкэна, видимо, был план.

– Да, – шепнул Кэйноскэ.

Ему в ладонь ткнулась рука с полураздавленным моти.

– Вот, прошу. Питья, извините, нет, но есть персик.

Кэйноскэ жадно прокусил корочку и начал высасывать мякоть плода.

– Нам придется выжидать, – сказал Тэнкэн.

Кэйноскэ протянул руку, пощупал перед собой… Боги, да это человеческое тело! Холодное, но еще не истлевшее… Хорошенькое место для укрытия нашел Тэнкэн!

Кэйноскэ сделал несколько глубоких вдохов и успокоился. Мертвецы, конечно, исполнены скверны, но сами по себе безвредны.