Дело огня

Знаете, что показалось мне примечательным? В их языке слова "справедливо" и "своевременно" звучат и пишутся одинаково. Понимаете, в этом что-то есть. Справедливость должна быть своевременной и уместной, иначе кому она нужна.

Господин Кацура повернулся к Тэнкэну и бегло улыбнулся.

– Взгляд, конечно, очень варварский, – добавил он. – Но в чем-то верный.

"Господин Минору" тоже посмотрел на Тэнкэна.

– Тэнкэн, – сказал он. – А что скажешь ты?

– Брат моей матери погиб в тюрьме, – сказал юноша. – По подозрению в убийстве Ии Наоскэ [8].

– Он совершил великое дело, – ободряюще улыбнулся гость.

– Да, и все увидели, что его помыслы чисты... наверное, – юноша говорил ровным и спокойным голосом. – Но это никого не тронуло. Утром люди просто шли на рынок и смотрели на его голову, выставленную у моста.

– Так Кацура-сэнсэй убедил тебя в своей правоте?

– Нет, меня убедил Сакамото-сэнсэй.

Кацура засмеялся.

– А кстати, друг мой, что вы делали вчера в театре Минамидза?

– Вы меня там видели?

– Нет, вас там видел Хидзиката.

– Чушь какая-то, – Ёсида поморщился. – Просил подождать: его господин-де желает провести какой-то ритуал, который обеспечит нам полный успех...

– Что за ритуал?

– Откуда мне знать. Аоки суеверен, как старая баба. Вы знаете, что он до сих пор соблюдает запрет на направление [9]?Живот надорвать можно, глядя, как он кружит по городу, пробираясь на соседнюю улицу через три квартала!

– Государь тоже соблюдает священные запреты, – заметил Кацура как бы между прочим.

– Государь – иное дело. Он – воплощение священных обычаев нашей страны.

– Но вы пользуетесь деньгами Аоки.

– Дураку от них все равно мало пользы. А нам нужно оружие, Кацура. Нам нужны люди...

– И гэйко, которых можно поднимать на одной руке к потолку, посадив на гобан, – как бы в сторону сказал Кацура.

– Вы это о чем?

– Я о том, что в Гионе и Понтотё слухи распространяются со скоростью пожара.

Гость холодно улыбнулся.

– Каждый день к нам присоединяются десятки людей. Потом счет пойдет на сотни. И когда мы выступим – мы вспомним каждого. И того, кто был с нами и того, кто отказался.

– Вы меня на всякий случай запишите, чтоб не забыть, – Кацура притворно зевнул. – Прошу прощения.

Гость поднялся рывком.