Дело огня

– Вам было бы легче, если бы это сделал самурай Сэридзава? – Инженер поднял чашечку с сакэ, чуть наклонил, глядя, как отблескивает в опаловой жидкости огонек свечи.

– У Сэридзавы бы терпения не хватило, – полицейский был само благодушие. – Он быстро отвлекался. У меня тогда, пожалуй, тоже. А господин фукутё был человек добросовестный. И все, что делал, делал хорошо. С крестьянской дотошностью.

А ведь для него, – подумал инженер, – это действительно вопрос обстоятельности и терпения. Еще неделю назад он и подумать не мог, что будет сидеть рядом с этим человеком на пиру, больше похожем на китайскую повесть о путешествии Сиба Мо [25] во владения Эмма.

Ато посмотрел на них – глаза как два черных дула, и у девицы, выглядывающей из-за его плеча, взгляд такой же, словно она его тень.

– Крестьяне, – мертвым, ледяным голосом сказал Ато, – вероломны и подлы. И предают даже тех, кто на их стороне. Или Яманами, которого он заставил покончить с собой, не был ему другом?

– Правила, – улыбнулся полицейский, – даже самые лучшие, можно нарушать. Иногда их даже нужно нарушать. Яманами-сэнсэй их нарушил. У него были причины, и он знал, что делал. Там все знали, что делали, – он повернулся к инженеру. – Это одна из вещей, которых мне теперь страшно не хватает.

– А этот маленький мужеложец, – как его звали хоть? – он тоже знал, что делает? – Ато осклабился.

– Миура-кун был у нас человеком случайным, – Сайто пожал плечами. – И в шестьдесят седьмом нас покинул. Вы правы, господин Ато, не все, а почти все.

А ведь Кавадзи, шеф полиции, как-то сетовал на то же самое – что у него слишком мало людей, которые знают, что они делают. И зачем. Пожалуй, можно перестать удивляться тому, что Сайто оставили в живых.

– Вы, наверное, и отчеты не всегда пишете? – спросил Асахина.

– К счастью, – вздохнул полицейский. – Ну вот как бы выглядела на бумаге нынешняя история?

– Как повесть «Сиба Мо судит мертвецов», – признал инженер.

– Неплохо, – отозвался Ато. – Мне нравится это сравнение. Такасуги, Кацура, Сайго, а вот теперь и Окубо... Они уходят один за другим – те, за кого мы дрались. Те, кто нас предавал... Приходят новые... Такие, как господин Мияги.