Берег Живых III - Выбор Богов, Книга 2

Да, теперь Хатепер по-настоящему пожалел, что откладывал этот разговор. Но после случившегося в Обители Таэху выдержка стала подводить его, а он не мог позволить себе сорваться. Горячих голов вокруг него и без того хватало, и даже Владыка уже потерял терпение. Хатеперу надлежало действовать неизменно деликатно. Его пленник был единственной нитью к культу, к этой части заговора. Паваха они фактически потеряли... А стоило оно того или нет, покажет возвращение Императора. Что сообщат пленники Ренэфа — тоже пока неизвестно.

В храме высокому гостю со спутниками, разумеется, никто не препятствовал — стражи пропустили их по одному жесту, а псы не проявили беспокойства, так как узнали одного из обитающих в храме жрецов.

— Я желаю прежде всего поговорить с пленником, — сказал Хатепер бальзамировщику.

— Мой господин, я не знаю, расскажет ли он тебе, что произошло, — неуверенно проговорил тот. — Он ни с кем не говорил, не пытался даже оправдаться, позволил стражам заковать себя в цепи — и всё.

«Узнаю́ тебя, Перкау», — подумал Хатепер, вспоминая их встречи, а вслух спокойно сказал:

— Мне он ответит.

Веди.

Жрец послушно провёл его по внутренним коридорам — не в ту комнату, где пленник жил бо́льшую часть времени, но в ту, где проводились допросы. Хатепер не удивился.

Бальзамировщик толкнул дверь, открывая её перед Великим Управителем, и дипломат шагнул внутрь, уже предполагая, что увидит. В углу комнаты, опустив голову, сидел Перкау, безучастный ко всему вокруг. Его руки и ноги были скованы, а два стража, ранее охранявшие дверь в его комнату, держали копья наготове.

Направленные на пленника острия почти касались его рёбер. Одно неосторожное движение — и воины пригвоздят его к полу, притом так, что спасительная смерть не наступит.

На некотором отдалении тихо переговаривались о чём-то дознаватели Хатепера — Итари и Интеф. В другом углу стояла, поглаживая своих псов, Кахэрка, как всегда бесстрастная. Два бальзамировщика держались при ней, чуть в стороне, и тоже о чём-то переговаривались.

Разговоры стихли, и все почтительно приветствовали Хатепера.

Докладывать первым никто не решался — ждали реакции старшего царевича. Взгляд дипломата скользнул по шее Итари. Ожог она почти полностью исцелила — такой же, что отмечал и его запястье, скрытый браслетом.

— Что с мудрым Таа? — спросил он, посмотрев сперва на Итари, потом на Кахэрку.

— Удар был очень силён, но он жив. Без сознания, — сказала Таэху. — Я помогла ему, да и его Силы хватило, чтобы защитить себя.