Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

– Они убили друг друга у нас на глазах – и Страх и Ужас, следовавшие за Сатибарзаном, обратились в бегство, испуганные предсмертной улыбкой Эригия, сея панику в рядах многотысячной армии персов и арийцев, что противостояли нам. Мы победили только благодаря Эригию, царь. Но он погиб в том поединке.

Они говорили так - вернувшиеся из Арии военачальники и воины их отрядов, не зная, что днём раньше к шатру Александра подъехал на взмыленном жеребце умница Эригий и, улыбаясь, бросил к ногам царя голову вероломного Сатибарзана со словами:

- Я победил, мой царь!.

***

- Да, я помню Эригия, Александр, - чуть слышно отвечает Гефестион, глядя туда, где весельчак митиленец смеётся какой-то особенно удачной шутке Пердикки.

- Я теряю здесь слишком много, Гефестион. Помнишь Карана, Менедема, Андромаха? Я теряю друзей, теряю время, теряю…

***

Битва при Политимете, после которой Филиппу-акарнанцу пришлось приложить поистине нечеловеческие усилия, чтобы поднять Александра на ноги.

Александр не участвовал в этом сражении.

Спитамен у Политимета уничтожил более двух тысяч македонян под командой Менедема и Карана. И пусть никто из этих двух тысяч не был ни сердцем, ни душой своего царя-мира, но ведь каждый был какой-то его частью. Минутный страх, самонадеянность, вздох, взгляд – каждый был чем-то… Почти две тысячи человек – чувств, настроений, движений…

Их не стало после той битвы. И врач-акарнанец приложил нечеловеческие усилия, чтобы вернуть к жизни своего царя, после этого, нанесённого согдийцем Спитаменом удара.

***

- Спитамен не просто человек. И не только человек, - повторяет Гефестион.

- Если бы я сам был там – у Политимета, я бы победил его. А так – я лишь потерял… Ну где же Клит? Пир уже в разгаре, а он всё не идет! – восклицает нетерпеливо и даже чуть раздражённо Александр, после мучавшего его сна беспокоящийся о сыне Дропида. – Мне не хватает Филоты, - уже спокойнее шутит царь, обращаясь к Гефестиону.

Тот улыбается, хотя шутка, родившаяся два года назад, давно уже не кажется забавной.

Но вот дверь распахиваются настеж – и улыбчивый Иоллай-виночерпий вводит в пиршественный зал Клита, на ходу вручая ему полную чашу.

- Что в этом кубке, Иоллай? – отхлебнув, смеётся сын Дропида. – Это пьянит сильнее вина!

Виночерпий не отвечает, отходя к прочим гостям, провожаемый настороженным взглядом царя, пытающегося уследить, откуда черпает Иоллай своё вино.