Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

- Значит, мне Антипатр шлёт письма, а тебе – яблоки?

- Яблоко он прислал тебе, Александр, - произносит похожий на весёлого бога виночерпий. А глаза его молчат мне в лицо: "Прочти, что написано в этом письме".

Вглядываюсь в переливающийся в лучах солнца, так похожего на этот спелый плод, гладкий яблочный бок. И – читаю… Не успеваю.

- Радуйся, царь! – неожиданно возникает рядом со мной Клит, подхватывая с раскрытой моей ладони играющий отблесками солнца плод. "Неожиданно, как тогда – на грани-Гранике, за миг до того, как успел опуститься клинок Спифридата", - почему-то приходит в голову.

От чего уберег ты меня теперь, брат моей кормилицы? Что написано на сияющем боку выхваченного тобой из руки царя-друга яблока-солнца, присланного отцом моего улыбчивого виночерпия, так похожего на Диониса?

Нет, конечно, не написано на нём: "Прекраснейшей" – к чему богам ещё одна Троя?

- Радуйся, Клит, - провожаю его взглядом. – Радуйся…

Я вспоминаю – или понимаю? – что же за слово переливается на сверкающей румянцем кожице соблазнительного фрукта.

"Следующему".

Мимо, бормоча проклятия богам, которых надо всё же ублажать, пробегает кто-то из жрецов, предпочитающих не забывать об олимпийцах – мало ли, чем всё кончится? Вот и этот – только-только собрался принести пресветлым в жертву трёх овец, как те – овцы, а не олимпийцы, конечно, - возьми и рвани из рук неуклюжих помощников прочь от излишне острого ножа, от слишком холодного алтаря.

И бегут-то – следом за сыном Дропида, догрызающим яблоко.

- Клит, а Клит! Пойдём со мной! – упрашивает расстроенный жрец. – Эти глупые овцы бегут за тобой как привязанные – может, поможешь довести их до алтаря?

Сын Дропида, брат моей кормилицы Ланики, Клит по прозвищу Чёрный, усмехнувшись снисходительно, подхватывает двух овец, а третья бежит следом сама, не отставая, но и не спеша обгонять. Мол, ты – следующий.

Рядом улыбается Иоллай, и я вспоминаю про сегодняшний пир и стараюсь забыть про всё остальное.

Сегодня – пир.

Иоллай улыбается.

Овцы, блея, умирают на алтаре – но третья снова вырывается и прячется за спину Клита, словно желая сказать:

- Ты – следующий! Ты!..

Они ждут меня там. Парменион с сыновьями. Линкестиец…

***

Сегодня пир. И Иоллай-виночерпий, так пугающе похожий на Диониса, улыбчив более обычного; и веселье его искрится в подносимых гостям драгоценных чашах.