Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

И в этом всплеске тонет взор осмелившегося поднять глаза на танцующую богиню

Ты ревнуешь, Птолемей Лаг, к этим взглядам, устремлённым на твою подругу? Нет – ты так же тонешь в буре её движений.

Таис танцует.

И стоколонная Ападана – зал царских приёмов, да и весь дворец, строившийся почти шесть десятилетий, превращается в чертоги светлых олимпийцев, вкушающих на пирах своих нектар и амброзию.

Ты возгордился, обретя эту иллюзию божественного величия, Филота, сын Пармениона? Да – но сейчас ты забыл об этом, как и все прочие здесь, склонившись перед танцующей Афродитой Пеннорожденной.

Таис танцует.

И все сокровища мира можно бросить к этим точёным ножкам – лишь бы купить мгновение этого танца. Где сто двадцать тысяч талантов, найденные в персепольском дворце? Где сокровища Суз, Сард, Вавилона? Всё – за каждое движение, за взмах ресниц, за тень улыбки на этих губах.

Где величие твоего духа и доблесть твоя, Ксеркс Ахеменид, когда-то осмелившийся воевать с Элладой – родиной этой танцующей любовь, рождающей страсть богини? Огромная статуя, хранящая твои черты и саму душу – пала ниц перед этими чувственными, бесстыдными и манящими движениями – и никто не в силах заставить тебя подняться, склонившегося перед богиней любви, утонувшего в море желания, рождённого в сплетении совершенных черт и линий, жестов и поз… Даже Александр, внушающий страх богам и людям – взглянув на твою бронзовую фигуру, склонившуюся перед танцующей гетерой, позволил ей остаться павшей ниц перед кружащей под сводами дворца любовью.

А сам ты, Александр? Где твой взгляд, где чувства, где желания? Ты, как и все, потерял ли себя в этом танце? Где твоё сердце – почему не бьётся о прутья груди-клетки, не рвётся наружу? Замерло, охваченное страстью?

- Сердце… Где моё сердце?..

Никто не слышит царя – все видят лишь танцующую самозабвенно маленькую богиню.

- Сердце… Где моё сердце?..

Пусто в груди – нечему биться слева, нечему болеть и страдать, нечему любить.

Пусть смертная и бессмертная плоть загорается страстью при виде танца богини-гетеры, пусть плавится медь и бронза восхищённых статуй, пусть мрамор скульптур пышет жаром живого тела – пусть!

Пусто в груди.