Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

И теперь – что за дело мне – богу! – до суетной возни этих людей в лагере? Мне что за дело? Ему?

Слишком много меня вокруг, и слишком мало – во мне. А потому:

- Мне есть дело до их возни, Филота. Их возня – тоже моё дело.

Сын Пармениона пожал плечами и направил своего коня в лагерь, бормоча: "Что ж, повозимся, поиграем", - себе под нос.

- Так ты говоришь, Филота в своём письме домой поздравил Элладу с тем, что у неё появился новый бог? – поворачиваюсь к Кратеру, провожающему сына Пармениона недовольным взглядом.

- И пожалел тех, кому предстоит жить под властью этого нового бога, - сухо ответил Кратер. Сухой кратер – ни капли на донышке драгоценного сосуда. Но в этой пустоте – буря. Он тоже был среди тех первых, что шли за мной через Граник – и рука Лисиппа стерла черты на камне его лица, заменив их моими. Дополнив? Украсив? Изуродовав?..

- Они в самом деле играют, о, сын Аммона! - улыбаясь, сообщил вернувшийся Филота. Самая популярная шутка теперь – называть меня сыном бога.

Как ты назвал меня сейчас, улыбчивый Филота? "Сын бога" – или "сын мой"? Тонкая шутка, сын Пармениона. Если бы я был Парменионом...

- И во что же? – спрашиваю у командира своей элитной конницы.

- В бога и царя, - уже откровенно смеётся Филота. – Они проигрывают будущую битву с Дарием.

- Они выигрывают её, Филота, - поправляю начальника илы гетайров, а Буцефал подо мной уже сам, не дожидаясь понукания, спешит принести меня к развлекающимся в бегстве от вынужденного безделья воинам.

Они вытягиваются во фрунт при нашем приближении, но я кивком разрешаю им продолжать – играть в бога и царя.

Мне тоже интересно.

"Царя" наряжают в длиннополую азиатскую столу, цепляют ему на голову трофейный остроконечный кавалерийский шлем. И конечно – акинак ему в руки.

- Это ты, царь Дарий Ахеменид? – узнавая персидского владыку, смеюсь я, заметив, запомнив, что акинак ему вручил именно Филота, проверив предварительно остроту лезвия.

- Конечно! – вместо ряженого отвечает сын Пармениона. – А это, - добавляет он, набрасывая на плечи "Дарию" свой бесценный пурпурный плащ, - чтобы он больше походил на царя!

Глаза в глаза, Филота? "Чтобы больше походил на царя", и – свой плащ на плечи?

Воины, столпившиеся вокруг места намечавшейся потехи, смущённо ковыряют землю взглядами, чувствуя, что творится неладное.