Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

Это начало большой Игры – и долой правила! А судьи? Победителей не судят – а я пришёл сюда побеждать.

И мы носились наперегонки, боролись, метали копья и диски, квасили друг другу носы и скакали на колесницах.

А как же призы? Какие были призы?

Нет, не венки и не деньги – ни того, ни другого попросту не было у царя Александра – из Македонии я уходил ни с чем, чтобы нечего было терять, кроме разве что более двухсот талантов долгов.

Нет, не венки и не деньги были наградой победителям.

Троя.

Каждый победивший получал Трою – и не было судей на этих Играх, и не было правил.

- Это Троя – она теперь твоя! – говорил я каждому победителю. Каждому...

- Это Троя – она теперь твоя!

- Это Троя – она теперь твоя...

И жители Илиона взирали на нас с изумлением и страхом – что делают эти люди, с войной явившиеся из-за моря, но беспечно сбросившие на берегу оружие и доспехи, и резвящиеся сейчас как несмышленые дети?

А мы брали Трою.

В самом конце был бег – я тоже участвовал.

В беге нет правил – и победитель может быть только один.

Я хорошо помню эту тропу, по которой мы бежали теперь. Круг вдоль несуществующих стен – и не было в этот раз впереди спины пытающегося спастись Гектора Приамида, и не было рядом с ним Афины Паллады в образе Деифоба, поднимающей на меня копьё...

Четыре круга – как и тогда, тысячу лет назад.

Но встретил меня в конце дистанции не могучий Приамид, отчаявшийся найти спасение в бегстве.

- Радуйся, Александр! – приветствовал меня запыхавшийся Гефестион, в отличие от прочих отставший всего на один круг. – Это Троя – она теперь твоя!

И ползли из-под земли, сквозь тысячу лет забвения – в сейчас, могучие стены, возведённые богами. И ползли вверх брови обомлевших илионцев...

Это была Троя – теперь она моя. Теперь она снова такая, какой была...

Лишь я теперь другой – и Трои мне мало.

- Это Троя, - сказал я изумлённым местным. – Она теперь ваша.

Древний город был освобождён от налогов и сборов, жителям дарована самостоятельность и независимость от центральной власти – персидского ли Царя царей, идущего ли ему на смену царя Александра, того ли, кто придёт после.

- А что ты оставил себе? – мрачно поинтересовался Гарпал, любивший считать мои деньги и искренне считавший это своим долгом. Или моим долгом – перед ним...

Я не ответил ему – потому что ничего не оставил себе, потому что когда-то здесь я оставил себя.