Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

Не надо считать меня безумцем, философ – слишком долго придётся считать. А богом я стану и сам – но отнюдь не таким, какого хочешь росчерком пера сотворить из меня ты.

Подождать месяц-другой – и как будто совершить чудо?

Выступить немедленно – и совершить чудо по-настоящему, потому что иначе и быть не может, и не должно быть иначе.

***

Громадные волны ударяли всей своей беспощадной мощью в прибрежные скалы, кроша глыбы, утягивая в море громадные валуны...

- Зачем, Александр? – замерев у меня за правым плечом – даже ближе к бушующему морю, чем я сам – спрашивает Гефестион, глядя на безумство водной стихии – и на моё собственное безумие, что захлёстывает идущую следом армию.

- Чтобы не быть богом на словах! – стараясь не оглянуться через левое плечо, где жмётся к испуганной волнами скале Каллисфен, кричу в ответ, заглушая рёв прибоя.

И делаю шаг вперёд.

Афродита, Гера, Бромий-Дионис... Аид не решился встретить меня в своём царстве теней, когда я явился туда за поэтом Феодектом и вывел поэта оттуда! А ты, Посейдон?

- Он не отступит, - еле слышно произносит кто-то у меня за спиной.

Ещё шаг. И ещё... Не останавливаясь – вперёд. Я не отступлю, Гиппий!

Буцефала нет надобности подгонять – и шаг переходит в рысь, в галоп...

- Я не отступлю! Никто меня не остановит!

Шальная волна вырывает огромный камень из горной гряды слева от выбранного мною пути – и бросает под копыта Буцефалу. Словно ступень – ещё одна, на которую я поднимусь в своём пути к небу – и выше, и вне.

И эта ступень уже позади.

Я не стану ждать окончания зимы и перемены ветров – сам брошусь навстречу весне.

И море отступит – я поднялся на эту ступень.

И ветер изменится, страшась перемен во мне.

И люди тронутся следом, ступая след в след:

Из склепов, из плена, по морю, по небу – выше и вне...

***

Каллисфен всё-таки написал об этом – как хотел. Но ритору никто не поверил – кроме тех, что шли следом за мной вдоль скалистого берега; тех, кто видел, как отступало море, как гнал прочь свою грохочущую квадригу Посейдон-Гиппий, обронив в спешке грозный трезубец.

Никто не поверил – а мы стали богами, шагая вслед бегущему морю, стали – вопреки выдумкам Каллисфена.

- Оно отступило, Александр! Море отступило!

- А разве могло быть иначе?

И – пусть не верят.

Глава шестая. "Александр может быть только один…"

Глава шестая.