Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

И вот, наконец, замер недвижимо на горизонте, между морем и небом. Вот он ближе и ближе...

И копьё, вонзившееся в землю, дрожащит - будто тело земли бьётся в предсмертных судорогах. И вокруг колеблющегося древка пронзившего сушу копья расползается на песке лужа крови...

О том, что было дальше, вы не прочтёте ни в одном отчёте, упоминаний об этом не осталось на страницах эфемерид и гипомнеумат. Я запретил писать об этом.

Но не сделать этого просто не мог – что-то вспыхнуло во мне, огненной пеленой застилая взор и сознание – и никто не смог меня остановить, потому что остановить меня было невозможно.

Я бежал по воде. Забыв обо всём, о тяжести тысячелетнего ожидания, я бежал, опережая волны – и был первым...

Где ты, герой Протесилай, некогда первым ступивший на берег Трои? Я обогнал судьбу!

Я был первым на берегу.

Первым – несмотря на то, что из Сеста в Абидос мои войска под командой верного Пармениона переправлялось целых два дня; несмотря на то, что мой корабль отчаливал последним... Когда они достигли Азии – на берегу их ждал царь Александр.

Я был первым.

А эти два дня?

Они всего лишь время.

Глава первая. Троя

Глава первая.

Троя

Где вы, рапсоды, что пели о гневе великих героев,

Гневе, губившем жизни, как разрывают нити?

Где вы теперь, поэты? Вечно слепые Гомеры,

Не Тересию вы подобны, а слепому царю Эдипу:

С матерью-ложью спите и правите не по праву

Умами тех, кто услышит песни, что вами спеты.

Где в этих песнях правда? Или вы были рядом

С героями, рвущими в гневе тонкие нити судеб?.

Вслед за армией, вместе с армией, сами как армия – шли поэты, художники, скульпторы, музыканты... Если бы можно было вести их не вместе – а вместо...

- Зачем, Александр? – спрашивали многие из тех, кто не мог понять и не боялся задать вопрос.

- Я собираюсь творить мир. А кому это доверить, как не им?

Я не лукавил, отвечая так – и не моя вина, что художник Апеллес или скульптор Лисипп изображали только меня. Я и буду этим миром. Смотрите – это я!

Буду миром.

- Ты помнишь Трою, Гефестион?

Почти пересох Скамандр, нет больше неприступных стен, возведённых богами – гордости и силы великого Илиона, звавшегося не иначе как крепкостенным. Скейских ворот тоже давно уже нет – сами троянцы снимали тяжёлые створы, впуская деревянного коня – дар коварных данайцев.

Нет крепкостенной Трои – славного города Приама и Гектора, города Париса-стрелка...