Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

- Но ведь там – Мемнон?

- Да, - приходится согласиться ему. Как вообще он мог оспорить? – Но это...

- А Пенфесилея? Она там? Она ждёт меня?

***

Царь плакал, пряча в ладонях лицо, откидывая со лба непослушные рыжие локоны...

Не седина – тёмные пряди пробились в огненной шевелюре, гася хмельное буйство пламени, стелясь чёрным дымом...

Показалось? Нет? Кудри царя снова светлы – нет языков огня и чёрного дыма. И глаза, только что разбрасывавшие искры, вновь наполнились привычными цветами – зелёный и синий, без единой примеси пламени.

- Что с тобой, Александр?

- Страшно быть богом, Гефестион. Особенно этим, - запнулся, словно пугаясь или просто не желая произнести имя небожителя, царь. – С виноградной лозой... Скажи – а каково быть мной?

- Кто ты, Александр? – вместо ответа спросил у своего царственного товарища Гефестион, пытливо вглядываясь в глаза, в душу...

- Я – Александр! – твёрдо ответил тот, блеснув двуцветием взора.

- Ну, это не так страшно, - улыбнулся верный друг.

И, незамеченный никем, таял в самом дальнем и тёмном углу образ бога, увитого виноградными лозами. Он уходил сегодня – счастлив тем, что уходил собой. Богу было страшно стать Александром – вот если бы наоборот...

- Я ещё вернусь, - улыбался Дионис, разливая себя, как в сосуды - вино, в тысячи тел и душ. Пусть прочие олимпийцы довольствуются в этой опасной забаве одним смертным телом каждый – так им ни почём не одолеть мальчишку, умеющего умирать за других. – У меня свои методы, маленький Ахилл.

И вино из кружек, кубков, кувшинов, амфор льётся в жаждущие утоления жажды ли или просто забытья глотки, растворяется в крови нежным и желанным ядом – делая, хотя бы на время, каждого, вкусившего от дара виноградной лозы, неотъемлемой и послушной частью Диониса, Вакха, Бахуса, Загрея, Бромия – много имён у Лиэя-освободителя, снимающего с душ и тел оковы воли – своей, чужой, любой... Много имён – хватит на всех, пока не вырублены виноградники, не вылито в землю или не выпито до дна всё вино.

У Диониса свои методы.

- Его кровь против моей, - шепчет Александр, только что пьянённый чужим хмелем, вслед отступившему на время богу.

На Время отступившему.

- Нет времени, Гефестион. Нельзя и нечего ждать. Сегодня я возьму Галикарнас!

И очередной штурм, направляемый непреклонной волей, замешанной на нежелании ждать, стал последним – рухнули две башни, и македоняне хлынули в образовавшийся у самых ворот пролом в стене...