Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

Но каждую битву македоняне выигрывают почти без потерь – их царь умирает за них. После практически каждого, даже самого незначительного сражения можно было услышать голоса ошарашенных очевидцев, которые своими глазами видели гибель своего полководца.

- Так было ещё в Иллирии, помнишь, Деметрий?

Во взгляде начальника царской охраны полыхает безумие – и страх.

- Зачем ему мы, Леоннат?

- Ну, ты скажешь тоже!..

Но Деметрий словно не слышит – и бормочет, глядя в туда, в тогда, когда и где умирает раз за разом не убережённым им царь:

- Я завидую тем, кто успел, сумел умереть в этом походе, Леоннат! А если он умрёт за всех нас? Неужели мы все станем такими – бессмертными?

- Да разве ж это плохо? – удивляется Леоннат - товарищ Александра с самого раннего детства, когда они вместе с тогда ещё будущим царем посещали палестру, вместе слушали Аристотеля в Миэзе.

- Не знаю, - честно отвечает телохранитель. – Пока не знаю – но страшно мне уже сейчас.

***

- Мемнон отказался от вылазок, царь.

- Это ведь не Троя, Гефестион?

- Это Галикарнас, Александр, - отвечает тот, с беспокойством всматриваясь в раскалённые уголья зрачков своего царственного друга.

- Почему же я здесь уже десять лет? – уголья оживают огнём, и тёмные ресницы кажутся дымом, выползающим из-под век.

- Не прошло и месяца, Александр, - спешит уверить обеспокоенный сын Аминтора, но невольно ловит себя на мысли, что время, похоже, сошло здесь с ума, и если бы не ежедневные отметки в походных отчётах и дневниках, он и сам не решился бы утверждать, сколько с начала осады минуло дней, недель или лет.

- Что мне делать, Гефестион? Ведь я не могу ждать, тратя время на каждую стену! Построить деревянного коня? Нет, это было потом... Убить Мемнона и умереть самому? Сколько ещё раз?!

И Гефестион Аминторид в который раз видит – камень из пращи сбивает шлем с белоснежными перьями с головы царя, а следом уже летит стрела – прямо в горло...

Сколько ещё раз?

Безумные речи начальника царских телохранителей Деметрия о том, что скульптору Лисиппу стоит чаще отливать эти медные статуи с одним на всех лицом.

Лёгкий наклон головы влево, стремительность походки, безудержность в сраженьях – они все теперь, как он. А он умирает раз за разом – смертью каждого из них, умирает за них, умирает ими – чтобы они уже не были собой, чтобы были им, жили им...

- За меня ты тоже уже умер, Александр? – спрашивает сын Амитора, привычно чуть склоняя голову к левому плечу.