Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

Теперь главное – кто будет первым?

Или я захвачу всё побережье, лишив могучего и опасного противника портов и опорных баз, подкреплений и продовольствия...

Или они – отрежут меня от родины, перенесут военные действия на территорию брошенной без достаточной защиты Эллады, заставив меня вернуться...

Кто будет первым?..

Глупый вопрос. Потому что – никто меня не остановит. Этот мир уже - я.

Буцефал поднимается на дыбы – словно уже сейчас собираясь нести своего наездника в небо.

Не рано ли, учитель?

Рано – и копыта выбивают из земли сухие комья разочарования.

Вперёд. Пока – вперёд. Ещё не выше и не вне – но и назад я не вернусь.

Эллада? Македония? Родина? Что значат эти слова, когда меня ждёт мир?

Они – персы, боги, да кто угодно! – даже не подозревают, не могут себе представить, насколько мне нечего терять...

- Что ты оставил себе, царь? – спросил когда-то Пердикка.

- Надежды...

И – всё. Всё остальное я оставил позади – и не собираюсь возвращаться и даже оглядываться.

Тебе не страшно?..

Глава четвертая.

От Геры до Афродиты

Глава четвертая.

От Геры до Афродиты

Крепость на скале казалась неприступной.

- Как она называется? – спросил молодой полководец у стоящих рядом.

- Алинды, царь, - ответили из свиты.

- Точно, не Олимп? – усмехнулся юный царь, приближаясь к порогу "не-Олимпа", и узнавая скалу вопреки всему, даже её собственному желанию остаться неузнанной царственно-юным пришельцем. – Точно?

Молодой полководец не придержал своего быколобого скакуна, не стал дожидаться отставшую пехоту и осадные машины.

«Олимп не зря зовут многовершинным. Алинды? Даже звучит похоже – неужели ты надеялся, что я не пойму, что не узнаю?»

Его слов некому было услышать – разве что, узкой тропе, да вороному коню, что нёс его сейчас по ней к желающей казаться неприступной вершине.

Гетайры даже не пытались догнать своего царя – давно уже знали, что это бесполезно. И удержать своего полководца от безрассудства не пробовали – в конце концов, весь этот поход безрассуден. Начать войну, не имея ничего кроме долгов – безумие? Игры на развалинах древней Трои – мальчишество? Битва на Гранике сразу после четырёхдневного марша – и победа в ней, вопреки всем законам и закономерностям военной науки.

.. Двадцать пять скульптур с одним на всех лицом, оставленные на берегу вместо сорокатысячной армии, которая не могла не погибнуть – но не смогла... Древние столицы, распахивающие ему навстречу настежь свои ворота... Роспуск флота, решившего судьбу непокорного Милета...