Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

В солдате с моими чертами не было его черт – описанных Каллисфеном, созданных им. Некоей божественности…

Некоей. Божественности наоборот.

- Нам придётся заночевать одним, - вырывает меня из задумчивости голос Гефестиона. – Едва ли нам удастся в такой темноте догнать основной отряд.

Мой друг прав – и мы выбираем место для ночлега.

За очередным холмом мрак тёмных одеяний Никты-Ночи неожиданно вспыхивает прорехами многочисленных костров расположившейся на привал армии.

- Это не наши, - шепчет Гефестион, останавливая коня и прислушиваясь к шуму лагеря.

- Здесь очень холодные ночи, - жалуется Лисимах, стуча зубами. – Боюсь, без огня я едва ли встречу утро.

Старик прав – но как нам развести костер?

- Подождите здесь, я добуду огонь, - и, соскочив с попятившегося от огней вражеского лагеря Буцефала, шагаю в ночь…

Воины у ближайшего костра о чём-то болтают вполголоса, то и дело поминая недобрым словом Зу-л-карнайна. Один из них ещё попытался закричать, когда двурогая тень вползла в освещённый круг.

Я скольжу вслед за тенью - продолжением мрака, я не помню, сколько их было – костров, воинов… И у каждого огня, вопреки всем законам, прежде меня возникает, вползая в зыбкий круг неверного света, уродливая тень – двурогий силуэт обратной стороны бога…

"Откуда эти рога? – думаю я, возвращаясь к первому костру. – Я ведь снял шлем".

Но на голове у пугающей тени – рога. И перья на притороченном к седлу Буцефала шлеме здесь вовсе не при чём.

- Вот огонь, - неся в руках факел, говорю я, вернувшись. – Этой ночью мы не замёрзнем.

- Как и они? – кивая в сторону огней вырезанного мною – мною? нет, всего лишь тенью! – лагеря, спрашивает Каллисфен. Лагерь молчит.

- Нет, - усмехаюсь, - по-другому. Хотя они тоже не замерзнут теперь. Наверняка.

Двурогая тень прячется за моей спиной, не решаясь вползти в освещённый костром круг. Старик Лисимах, протянув дрожащие руки к огню, довольно бормочет:

- Ты всё-таки ещё человек, мой маленький Ахилл.

Каллисфен хмыкнул, но промолчал. Позднее я узнал, что он описал этот случай в своём труде.

- Подобный поступок создаёт тебе соответствующую репутацию – как я мог не написать об этом? – скажет он.

- Но ты написал, что я убил двоих воинов у ближайшего костра, после чего вернулся с горящей головней и развёл такой большой костёр, что никто из врагов не решился приблизиться.