Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

..

Наверное, это и впрямь красиво – когда всемогущий завидует тому, кто ничего не желает.

Но...

- Мне не хватает солнца, - сказало настоящее Небо, устало опуская тяжёлые, как минувшие века, веки....

***

Кифара звучала сама по себе, словно ей не нужны были вовсе прикосновения моих пальцев.

- А Дельфы? Помнишь, что было в Дельфах?

Я помню. В Дельфах был я...

И ведь вовсе не хотел ехать к подножию Парнаса, и не было ни малейшего желания слушать пифию, говорящую от имени богов. Что она может сказать мне? Что скажут мне боги? Крез Лидийский вон послушал в своё время.

Но – традиция. Я не стал спорить – просто отпустил поводья Буцефала. А что не вовремя – традиции существуют единственно затем, чтоб их ломать.

И вот – Парнас, святилище Аполлона, Кастальский источник, в котором принято совершать омовение паломникам, явившимся узнать у богов их волю...

- Я спешу! – врезаюсь верхом на своём звездолобом скакуне в ряды возмущённо вопящих жрецов-охранников. – Я должен услышать пифию!

- Пифия устала! – кричали они, вынужденные расступиться, чтобы не попасть под копыта красующегося собой и всадником Буцефала.

- Со мной – будут говорить!

И вот уже возмущённая стража осталась за спиной, а я уже в храме.

- Сегодня нельзя делать предсказаний! – слышу в общем беспорядочном шуме позади. – Воля богов!..

Кривлю в улыбке губы – и следую дальше. Гефестион, Птолемей, кажется, ещё Кен и Клит – рядом, чуть приотстав, но не оставив царя и друга.

Вот и омфал – "пуп земли", кусок, когда-то отколовшийся от неба и едва не пришибивший, наверное, какого-нибудь возносившего пресветлым олимпийцам мольбы бедолагу-жреца. А, может, и пришибивший – вон застарелые, выцветающие от времени потёки из-под "пупа"-то выползают...

А вот и Коссотида – ещё один священный источник, только в его водах уже не купаются – из него пьёт пифия. Не глядя, на ходу черпаю ладонью ледяную воду и утираю улыбку – я сам себе и прорицатель и судьба!

А вот и Пифия – усталая, когда-то красивая женщина, по привычке с коровьей задумчивостью и монотонностью жующая листья лавра, - смотрит в мою сторону глазами, красными от дыма, что наполняет святилище, растекаясь из широкой щели в полу.

Она удивлена – сегодня не день предсказаний, и это всем известно, а уж пифии - в первую очередь. Она деланно равнодушна к моему появлению и по-прежнему неподвижна...