Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

Кажется, я знаю, как зовут этих чудовищ на самом деле – Блеск, Пламя, Шум и Ужас. И не могу не узнать ужасного в охватившем его безумии битвы колесничего.

- Эниалий! – вздрагивают гоплиты рядом со мной. – Сам Арей Эниалий!

Небо не хочет сражаться на равных?

Не требую коня – Буцефал далеко позади, в эту атаку я шёл как все, как человек.

Но небо не желает...

Лавина всё также мчится навстречу, лавина, ведомая богом, лавина, несущая гибель...

И когда ряды смешались в кровавом водовороте; когда пошла трещинами стена из щитов; когда дрогнула фаланга, дышащая невпопад – словно боясь не успеть надышаться; когда превратился в спотыкающуюся толпу монолит строя – я сбросил шлем.

Белые перья упали кому-то под ноги. Кто-то из стоящих не далеко, но и не рядом, закричал: "Царь погиб!" И кто-то из стоящих далеко от меня наверняка поверил этим словам, задыхаясь в каменном мешке между небом и прахом.

Но были и другие – те, в чьих глазах мелькнула тысячелетняя память, оживляя картины битв у стен Илиона, когда сражались герои – сражались с богами и побеждали.

- Ты помнишь, как ранил Арея, Диомед? – кричу, врываясь в толпу иллирийцев, застрявших между мною и богом, кричу, разбрасывая их в стороны, разрывая на части многоликое тело человеко-лавины.

- Я помню, - отвечает кто-то из идущих за мной в эту атаку, но некогда обернуться, чтобы узнать говорящего...

А лавина, только что готовая смести, раздавить нас, рассыпается мелким щебнем, человеко-пылью...

Пламя застилает глаза – знакомое рыжее пламя, то, что внутри пылает.

"У него слишком горячая кровь, Ланика..."

Я уже не человек – пусть и ещё не бог. Не горный Пелион на границе с Иллирией встречает меня наверху – это Троя. И – боги, жаждущие нашей крови...

Не желаете сражаться на равных? Привыкли быть вечно сильнее?

- Где ты, Эниалий?!

Не считаю врагов – у меня их нет. Есть пыль под ногами, бурьян на пути – не больше. Враг - это тот, кто может с тобою сравниться... Вон тот, что гонит сияющую квадригу, разрывая грохот побоища криком.

Тоже кричу – и бросаюсь ему навстречу – выше! Ещё выше! Куда ты спешишь, Арей, сумасшедший бог-воитель?

Впереди ворота Пелиона – и иллирийцы, пытающиеся их закрыть – но колесница Эниалия ворвалась внутрь, сметая их с дороги – а я лечу следом. И воины иллирийские обречённо встают у меня на пути - лишь чтобы упасть. Я даже не знаю, как убиваю их – мечом ли, голыми ли руками, зубами ли рву глотки...