Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

И наш царь Александр подобен бессмертным –

Не может он быть человеком!..

Посреди реки замер в тревожном ожидании остров Певка, на котором сидел перепуганный царь Сирм со своими лучшими воинами.

- Мы возьмём остров?

- Да. Но теперь дождёмся кораблей.

Царя Сирма будут побеждать люди.

***

Царь трибаллов не дал мне победить его как человеку. Он сдался. Увидев македонские войска на обоих берегах Истра, узнав об утреннем сражении...

Царь Сирм прислал послов. Царь Сирм просил пощады.

Но не это главное - царь Сирм всё-таки позволил мне поступить по-человечески.

Граница Македонии отныне проходила по северному берегу Истра – я сам очертил её мечом. Земля дрогнула – и сдалась.

Я превзошёл тебя, Филипп, в который уже раз – превзошёл. Ты не смог победить Сирма – я смог его не побеждать.

И трибаллы, и геты, бывшие с ними заодно, изъявили покорность мне и присягнули на верность. А вслед за ними явились и другие: фракийцы, родопы, даже гордые до невозможногл кельты...

- Зачем вы здесь? – спросил я у послов.

- Мы пришли предложить тебе мир, - ответил молодой кельт, наверное, одних со мной лет. Говорят, мало кто из их народа встречается со старостью.

- Другие просят меня о нём, - с наигранным удивлением пожимаю плечами.

- Мы не просим – мы предлагаем! – полыхнули синим льдом глаза посла.

- Что ж, я возьму его! Весь! – швыряю пламя в этот лёд. – Вы сами предложили его мне – и я согласен!

Голубоглазые послы смутились – они не ждали такого. Стоит мне захотеть – и ни один из них не встретил бы не только старость, но даже завтрашний день.

Чувствую, как улыбаются мои друзья рядом – Гефестион Кратер, Кен, Клит... Чувствую – потому что и мои губы сгибает натянутым луком улыбка, ещё немного и стрелы насмешливых фраз будут готовы сорваться в лица гордецам, чтобы ранить их синеглазые души – и гоню эту улыбку, как отгоняют назойливую муху. Улыбался Филипп – лицемерил, обманывал, обещал... Прочь, улыбка-маска-ложь! Я буду серьёзен.

Вы предлагаете мир?

Беру!

Не торгуясь.

"Не велика ли цена, да и какова она?" – шепчет кто-то во мне, но уже поздно.

Я не улыбаюсь и не шучу.

- Простите, если я смутил или напугал вас, дорогие послы...

Ох, как они вскинулись! Как полыхнули небеса в глазах, как к небесам взлетели подбородки...

- Мы ничего не боимся!

- Ничего? – назойливая улыбка-муха всё-таки касается губ, заставляя их дрогнуть. Ничего они не боятся – но всё-таки явились ко мне "предлагать" мир.