Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

- Кто я? – спрашивает задумчиво человек, теребя густую чёрную бороду.

Кто?

И усмехнётся знакомой улыбкой зеркало – тысячами знакомых улыбок, осколков, оскалов – раня, искривляя.

Кто? Человек. Могущественный царь, великий полководец, ловкий дипломат, неистовый рубака и неутомимый любовник, перенёсший тысячи ран, переживший тысячи смертей – чужих смертей, и уже не верящий в собственную.

- Я – царь Филипп Аргеад, - узнавая, улыбнётся отражение, поправляя чёрную повязку на правом глазу. Хотя нет – отражение-то как раз поправляет повязку на левом.

Но вдруг взорвётся злым весельем зрячий глаз - и заплещется в нём море. Десять лет людское море злым прибоем бьётся в стены, отступая и мелея, но смелея с каждым годом. Вот и рухнули ворота, и сожжён проклятый город... Снова море. И опять бушуют волны, не давая возвратиться, десять лет, как лбом о стену, как Сизиф толкает в гору неподъёмный тяжкий камень, словно собственную душу.

- Я – Одиссей, сын Лаэрта. Я взял Трою, я сражался с людьми и богами – и побеждал. Я вернулся домой с той войны – вернулся живым. И я вернулся теперь, чтобы жить – и опять побеждать и людей, и богов. Светлые боги Олимпа уже однажды объединили Элладу – и лучших послали на стены, стены, что сами воздвигли своими руками – нам на погибель. И мы погибли там – погибли и победили! Я – Одиссей, сын Лаэрта!

И сдёрнет рука повязку с несуществующего правого ока – и встретится человек глазами с богом.

- Я – Зевс, сын Крона-Времени. Я – бог богов! Это мой мир, моя Эллада, и это тело – лишь забава, краткое развлечение! Я – бог!

Молнии блещут во мраке пустой глазницы, тёмные тучи набегают на лицо, искажая его ненавистью и нечеловеческой злобой.

Но это всё то же лицо.

Лицо Филиппа Аргеада.

Лицо Одиссея Лаэртида.

Лицо Зевса Кронида.

И смотрит в зеркало одноглазый человек, встречаясь взглядом с одноглазыми героем и богом.

Чего не видят эти трое? Они не видят смысла делить это тело.

- Я больше не буду бороться с вами на равных! Я снова стану богом!..

И отступают человек и герой, цари прошлого и настоящего, уступая место богу, царю богов...

- Это мой мир! Я завоевал его – и буду править им! Как захочу!..

Конечно, зеркало не разлетелось на осколки от удара – медная пластина лишь помялась, комкая черты смотрящегося в неё, превращая лицо в уродливую маску чудовища.