Ольга

Возьми меня своей княгинею, вот и будет твоя плата. Клянусь животом своим, не пожалеешь.

Смутился князь Яромир Всеславич. Думал он, что бедная девка от таких денег не откажется, да просьбу свою безумную забудет. Увидел Арсений, как блеснули его глаза.

— Да будет так, мастерица. Приду к тебе в назначенный день, — поклонился владыка.

Встала Ольга, собрала монеты обратно в горсть, подала ему и поклонилась до пола.

— Ведай же только, княже Яромире, что коли не придёшь вчасно, коли не исполнишь клятвы, данной при отце моём, могут и к тебе однажды в ночь незваные гости постучаться.

Только тебе от них радости такой не будет, что мне сегодня, — молвила на прощанье.

Разгневался князь Яромир Всеславич, налились его очи злобой, заскрежетали зубы, заходили желваки на скулах молодецких. Вышел из хаты Ольгиной, не сказав боле ни слова.

— Не любо ему было, как ты ему погрозила, дочка, — сказал было Арсений. — Князю просьбы от простой девки стерпеть бы ещё можливо, но угрозу…

— А я не простая девка!

Так раззлобено рыкнула Ольга на своего старика, что тот в углу сжался круглым комком.

Понял он, что упустила она свою пташку, не разглядела хорошенько князя, опьянила её такая встреча.

— Коли не сделает меня владычицей, так и сам править не будет, — молвила уж мягче. — Владыке за своё слово всегда надобно ответ держать.

— Смилостивись, доченька! — бросился Арсений на колена. — Ежели ты князю беду учинишь, по нас целое место придёт расправу чинить! Ты-то упорхнёшь соколицею, а что со мной станется? Растерзают меня, старика! Откажись от слов своих, возьми плату от князя да будем жить в мире со всеми!

Опустилась вновь рядом с ним Ольга, взяла его руки в свои и поцеловала.

— Не бойся, тата. Ничья рука вовек не посмеет тебя коснуться — ни живого, ни мертвеца.

День за днём, заря за зарёю текли к сороковинам по Мыславу-пьянице. Сидел князь Яромир Всеславич в своих хоромах да думал, как ему извернуться, как отвадить Ольгу-ведьму, как не пустить диаволицу на свой престол. Вызвал к себе своих бояр да окольничих и спрашивает совета, а они ему и говорят:

— Любят в месте Ольгу крепко, а ненавидят ещё крепче.

Пустим слово, что владыка наш, Яромир Всеславич, был у ней давеча да так худо ему опосля того стало, что помирает да клянёт её мятежницей подлой, диавола полюбовницей. Пойдём по ней да поведём за собой мужичьё, а там, увидите, даже и бабы подтянутся. Возьмём её да в поруб. Коли упираться будет, батюшкой её попужаем, коль надо, до убивства.