Змей Горыныч

Вдалеке сёстры девы играются в салки,

А она на песчаный присела откос.

Вместо гребня проводит по прядям перстами,

Напитались озёрной водицей они.

По спине стройной вьются густыми волнами,

Лунных бликов в них ярко мерцают огни.

Наблюдает за девой озёрною Красен,

Глаз бесстыжих не в силах от ней отвести.

Долгий взгляд на русалку бывает опасен,

Может в воду она за собой увести.

«Ох, и хороша, - подумал Красен. – Поди, догадайся, что мавка перед тобой: ни хвоста, ни плавников нет. Все как у девки, только кожа больно бледная и прозрачная».

А у самого пот от волнения на шее собрался, по спине каплями крупными скатывается. И комары облепили, лезут докучливые в нос и глаза, норовят укусить побольнее.

- Ух, окаянные, - не выдержал боярыч, припечатывая пискунов. Да видно громко вышло, потому как встрепенулась русалка, вглядываясь в густые заросли.

- Кто здесь? – родниковым переливом зазвенел голос девушки.

Не было смысла укрываться дальше. Вышел Красен из тени на свет лунный, стоит, не жив, не мертв под взглядом изучающим.

- Кто ты? – зажурчала водицей ключевой красавица.

- Незваном меня зовут, - в последний момент опомнился юноша. Имя настоящее сказать, дать власть над собой нечисти.

- А я, Русалина, - мавка повела покатым плечом, откинув подсохшие волосы назад.

Ни тени смущения не было в ее зеленых, словно болотная тина, глазах, а лишь интерес и обещание. Не укрылось от нее, как судорожно сглотнул юноша, завороженно осматривая ее обнаженное тело.

Отступив назад, она сладко улыбнулась, протянув ему тонкую руку.

- Потанцуй со мной Незван. Скучно мне среди батюшкиных подданных. Шишиги да болотницы воду целыми днями мутят; топляки сети людские рвут, рыб выпутывая, а сестры, когда не хороводят, то на сомах большебрюхих катаются. Племя озерное обширно, только бескровное и хладное оно, а ты теплый и желанный.

Не хуже меда хмельного пьянили речи девичьи. Сделал шаг он навстречу Русалине, и закружилась земля под ногами боярыча, остались лишь ее очи искрящиеся, и смех журчащий.

Сам не заметил Красен, как оказался в объятьях страстных, отдаваясь на волю ласкам умелым, поцелуям дразнящим. Налилась плоть огнем желания, затуманивая разум. И вот уже боярыч нависает над девушкой обнаженной, оглаживая стан ее стройный. На миг он оторвался от Русалины, снять рубаху мешавшую, но хватило этой заминки, чтобы рассудок прояснился, и туман в голове Красена рассеялся.