Власта

Зависть грызет обоих, и они наверняка готовы сговориться между собой и поделить её княжество. Растерзать её земли.

... ненавижу... княжий стяг падает на землю и вспыхивает ярким пламенем...

Некрас почесал нос и выдохнул:

— Не знаю, госпожа, а гадать не люблю. Пользы от этого гадания ни на чих комариный. Так и этак думать надо.

— Позовешь сегодня к вечеру главного от малалидов и моих сотников.

— Да, госпожа.

Некрас склонил голову и в этот момент служанка взвыла и обмякла возле столба, потеряв сознание. Кат остановился на взмахе и посмотрел на княгиню.

— Помрёт девка-то, — холодно буркнул Некрас. Он мрачно смотрел на ката и глаза у охранителя подозрительно блестели.

— Думала бы раньше, а не тянула руки к моим украшениям.

— Молодая еще... глупая. Тут бы хворостиной по заднице вернее бы было, а кому она с порчённой спиной нужна?

— Ты жалеешь её? — княгиня удивлённо посмотрела на своего охранителя.

Тут было чему удивиться. Обычно Некрас не вступался за наказуемых, а бывало и приводил приговор в исполнение.

Некрас тоскливо посмотрел по сторонам:

— Она кровь моя. Дочь сестры моей. Жалею, ясно — понятно.

— И готов встать вместо неё к столбу?

Некрас твердо посмотрел в лицо княгине:

— Если таково будет решение моей госпожи для прощения, то готов я.

Власта внимательно смотрит в глаза охранителю.

— Да... я вижу. Кат!

Рука палача дрогнула и очередной удар ушел в пустоту.

— Отвязать, спину целебной мазью смазать. И отправить дуру домой, к матери.

Княгиня снова взглянула в глаза охранителю и заметила маленькую каплю влаги, что сбегала по украшенной шрамами щеке. Власта подняла руку и сняла с руки тяжёлое серебряное кольцо с бирюзовым камнем.

— Отдашь сестре. Или на лечение, или как приданое для дочери. Пусть сама решает.

— Госпожа...

— Сотников ко мне, срочно. И главного малалида.

***

Сегодня отец Власты был взволнован и просто не находил себе места. Когда молодая княгиня увидела его, то не на шутку испугалась.

Он тяжело ходил из угла в угол и подолгу замирал посередине зала, поднимал глаза к потолку и шевелил губами, словно с кем-то спорил. После чего мрачно вздыхал и продолжал мерить зал шагами.

Только княгиня Милослава продолжала сохранять спокойное выражение лица. Власта тихо прошмыгнула мимо отца и встала за спиной матушки. Князь Ратмир снова замер и крепко выругался, помянув заморскую Тмави и всех её прислужников.