Ходившие и невернувшиеся

Но несмотря на то, что этот случай был единичным, его последствия могут быть самыми плачевными для всей этой земли.

Сейчас я пишу в нашем номере в гостинице эти строки, у нас на всех пятерых уже имеются билеты на поезд до Новониколаевска, и казалось бы, наше путешествие завершается, однако в нашем деле, похоже, вырисовывается ещё один, доселе невиданный оборот. Мои соратники и я вот уже несколько дней, как раз с момента разговора с безымянным служителем сибирского культа, видят совершенно разных людей с подвесками из серповидного полумесяца.

Люди эти следят за нами, словно бы хотят что–то. Мы всерьёз опасаемся за свою жизнь. Надеюсь, эти люди, не замышляют ничего дурного…

Вчера я поведал свою тревогу нашему хронисту, Порфирию Петровичу. Однако уже сегодня он не открыл нам свою дверь. Ни даже его прислуга, что всегда был при нём, ничего не ведают о его судьбе. Как хорошо, что именно завтра с утра поезд увезёт нас домой”.

***

Несколько обрюзгший хронист общества Ходивших и Вернувшихся заёрзал в кресле под пристальным взглядом своего гостя.

Прохор же смотрел на него не мигая, и его лицо ничего не выражало.

– Их было пятеро, – чуть сдавленно произнёс наконец Егор Николаевич, увидел, что его собеседник кивнул, и продолжил, – Олег Бездарь, это главный их был. Редкостный смутьян, говорят, что смутные времена порождают таких же людей. Вот и он был, словно бы, плоть от плоти нашего времени. В нём удивительно уживалось одновременно трепентная романтика по исследованию нового, проникновению в неизведанные уголки мира, а также чёрная решимость идти до конца в своих начинаниях.

Слышали про то, что случилось в Кузнецке в декабре 19го?

Прохор кивнул, он помнил рассказы немногих уцелевших и сумевших выбраться из этого ада людей. Рассказы, которые пересказывали люди друг другу с большим облегчением, ведь их там по счастью не оказалось в те дни.

– По слухам, он был одним из тех анархистов, что пришли тогда в Кузнецк. Однако за неделю до этого успел покинуть банду, потому на его руках не оказалось крови, – хронист вздохнул, – Однако же в то же время, когда он пребывал на Алтае, он хорошо погрузился в слухи и сказания инородцев про духов алтайских гор.

По слухам, опять же, имел сношения с Культом Серебряного Оленя, имевшего чрезвычайно широкое распространение среди туземного населения. Уж не знаю, почему именно Цохор–Ирвэс стал целью экспедиции, которую Олег собрал, когда ушёл от партизан и подался в Томск.