Ходившие и невернувшиеся

Над перелеском на противоположном берегу небольшой речушки, где они остановились, неспеша садилось солнце, – Мог бы ты предположить ещё десять лет назад, что окажешься посреди Сибири?

– Десять лет назад я служил помощником инженера в Константинополе, – бывший капрал французских инженерных войск Платон Ленг стоял боком к Богдану и с аппетитом уплетал кашу из миски, – И мне, чёрт возьми, там нравилось. Думал, сейчас случится война, мы в ней победим, так я вернусь под сень его садов и минаретов.

– Да уж, вместо садов Константинополя, сибирские лесочки достались нам, – протянул Богдан, достал папиросу и закурил.

Его лицо обдувал лёгкий бриз от реки, сносивший гнус в сторону. Дневная жара спала, в ветвях берёзы наверху галдели птицы. У подножья небольшого холма, на котором они располагались, у самого берега показались утки. Чуть левее, где кончался перелесок, а ещё на том берегу, сновали тарбаганы и зайцы.

Богдан закрыл глаза и затянулся папиросой. Запах степного разнотравья вскружил ему голову – его не мог перебить даже табак. И тут бывший прапорщик вспомнил Хамадан и то, как они праздновали там Рождество 16го года. Пыль и песок чужой земли, пение муэдзинов и палящее солнце. Почти как здесь. В целом, Абиссов тоже не думал, что вот так всё повернётся, и из Солнечной Азии его судьба забросит аж посерёд Сибири.

– Boots, boots, boots, boots — moving up and down again… – произнёс русский прапорщик.

– There's no discharge in the war! – француз смотрел на резвящихся на том берегу тарбаганов.

– Он же с тобой разговаривал? – Богдан открыл глаза и посмотрел на своего товарища, – Это я к тому, почему ты нас сюда завёл? – он усмехнулся и снова затянулся папиросой.

– Из Иркутска они поехали на поезде, он сказал, – Платон сунул ложку каши в рот, тщательно прожевал, а затем продолжил, – Но поезд не доехал. Точнее все вышли в Красноярске, но обратно уже не сели. В Новониколаевске из них никто не вышел на перроне.

– Куда могли пропасть пять человек? – протянул Богдан задумчиво.

– Да куда угодно, хоть в Енисей, – пожал плечами Ленг и доел кашу.