Ходившие и невернувшиеся

***

В Ольховке также не видели пятёрку конных.

Ну, точнее там рассказали, что видели много конных за последние несколько лет, но вот таких вот, исследователей – не было. Один мужик правда предположил, с ним Ленг разговаривал уже после обеда, что если кто и был по пути из Красноярска в Минусинск да не доехал до них, так они свернули где–то в сторону Кутурчинского или Койского белогорья. Говаривал он, есть там несколько раскольничьих деревушек, и что туда даже лихие люди попусту бояться соваться, даже советская власть стороной их обходит.

– Мужик говаривал, что коли без меча прийти туда, то раскольники и примут тебя, – русский с французом ехали по лесной дороге бок–о–бок так что Ленгу даже сильно поворачивать не приходилось голову, чтобы разговаривать с другом.

– То–то я особо мечников не вижу в этих местах, – проворчал Абиссов, ему чертовски не нравилась вся эта история, – Всех раскольники повырезали.

– Скажи, а почему ты согласился на это дело? – вдруг спросил Платон.

– Этот юноша был очень убедительным, – его товарищ немного усмехнулся, – Тем более, деньги.

– Деньги в этой стране нынче не сильно важны. Столько лет войны, многие уже забыли, что деньги чего–то стоят.

– Идея найти пропавший отряд последней русской экспедиции мне понравилась, – Богдан повернулся голову к товарищу и улыбнулся, – Опять же, брата его обнаружить. Ну, и снова же, делом заняться. Надоело воевать.

– Но ведь без надежды найти…

– Ну, мы вообще уже все живём без надежды и никому не верим.

– Но ты согласился? – теперь усмехнулся уже Платон.

– Ну, сам–то лучше что ли? – посмотрел в его глаза русский и прищурился, – Когда ничего не ждёт впереди, согласишься на любую авантюру.

– Не лучше, признаю. Но я–то вообще из Франции, я не знаю этой страны.

– Я вообще–то с Дона, я тоже не знаю этой страны.

Лучи солнца становились длиннее. Ветер стих совершенно, и над лесом раскинулась летняя жара. Рой мошкары и комаров почуял лёгкую добычу и бросился на двоих всадников, заставляя тех ехать быстрее.

Всадники остановились перевести дух, и тут Богдан заметил дорогу поплоше, отходившую от основной. На развилке стоял покосившийся столб, а под ним – вросшая в траву табличка из деревянной доски.

– О, смотри–ка, – он спешился и с некоторым усилием выдернул доску из земли.