Ходившие и невернувшиеся

– Мне больше не нравится, как он так внезапно ушёл, а главное зачем? – взволнованно произнёс капрал, – Хоть он и рассказывал о злых духах, что здесь обитают.

– С одной стороны, если это злой дух, то мы проявили чудеса гостеприимства, и он нас не тронет, – усмехнулся Богдан, – Но с другой стороны, кашу он ел вполне как обычный человек.

– Думаешь, стоит уходить? Если двинем сейчас, утром заедем в Ольховку.

– На дороге ночью нас явно будут ждать, так что иди–ка поспи, а я подежурю. Только далеко ружьё не откладывай, – он уселся у костра и пошевелил дровами, – Ты что–то полезное от него хоть узнал?

– Для нашего дела нет.

Хотя сказки его интересные были.

***

– Прохор Кондратьевич, Вам известна фамилия Штольц? – хронист общества Ходивших и Вернувшихся откинулся к своём кресле и внимательно посмотрел на юношу, сидевшего перед ним. Казалось, он уже давно расслабился и вошёл в свою привычную роль, даже револьвер на столике возле гостя его больше не пугал.

– Нет, Егор Николаевич, – отрицательно покачал головой молодой парень в чиновничьем мундире, сидевший напротив.

– А такая фамилия, как Ремезов?

– Увы, тоже нет.

– Но, быть может, о князе Гагарине Вы хотя бы краем уха слышали?

– О Матвее Гагарине краем уха слышал, – кивнул Прохор, – Казнокрад, казнённый царём Петром. Тобольский губернатор.

– Нельзя отрицать очевидного, однако же. Однако же, – хронист сделал многозначительную паузу, – XVIII век принёс не только в саму Россию изменения, изменились и Ходившие и Вернувшиеся.

Этот век породил множество людей, ищущих знания, а не личную выгоду, как было в предыдущие годы. Наши ряды пополнились, а ещё открылась ужасающая правда, о которой мы ранее могли только лишь догадываться.

– Я Вас внимательно слушаю, – Прохор улыбнулся, ему определённо нравился этот человек и его рассказ.

– Князь Матвей Петрович Гагарин был последним главой Сибирского приказа и, по традиции, главой Ходивших и Вернувшихся. И именно с него началась новая глава из жизни нашего общества, – хронист словно бы стал утопать в спинке своего кресла, – Матвей Петрович, будучи человеком напрочь столичным, попав на бесконечные сибирские просторы, был так ими поражён, что загорелся идеей нашего общества.

Идеей изучения и постижения тех тайн, что скрываются уже буквально за околицей русских городов и острогов. Тобольск стал столицей Сибирской губернии, а Гагарин сблизился с городским архитектоном Семёном Ульяновичем Ремезовым.