Ворон

И правда, стоило приблизиться к огню, как ощутился жар – нечто слабее эту тьму разогнать было не в силах. 

И голос. Женский голос, слышимый словно в бреду... он говорил, кажется, вернуть себе огонь. Но тот горел так сильно! Теперь шаги давались не с трудом, а с болью. Кожа будто начала гореть. И точно, это не тьма была вокруг, а дым от пылающего тела! 

Теперь Ворон заметил, что всё это время он кричал. Но боль звенела громче звуков. Из последних сил он схватил чашу, осушил её до дна... и сердце вновь заполнилось, – привычной пустоты не оставалось.

Лишь руки, чёрные костлявые и длинные как ветви потянулись откуда-то из темноты. Но пламя обожгло их, и они вернулись загнанные в бездну. Оттуда вырвался лишь крик.

Они мчались куда глаза глядят, – подальше от проклятого леса. Вернее, так казалось воину, – девица знала... или чувствовала куда бежать. Туда, где её силы будут велики и дух нечистый не сможет с ней тягаться. Несмотря на его знания и опыт, он был по-своему слаб, источник силы делал его и уязвимым.

Она стремилась в стольный град. Там витал тот дух, что мог бы их укрыть от колдовской злобы. Нечистый не смог бы туда пробраться, вернее пройти могло лишь тело. Дарёна чувствовала себя сильнее с каждым шагом лошадей, но её отец успел заметить пропажу раньше. Теперь он стоял на их пути и избежать сражения возможности не оставалось.  

– Предатель!

Громкий голос прокатился по округе, а за ним шла тьма, скрывающая солнце. Волна окутала небо над головой, и всё исчезло, оставив Ворона искать выход в одиночку.

Ворону казалось, что он будто утонул. Эта неизвестность и пугала и вызывала ярость. Хотелось прятаться, да негде, хотелось драться, но противник всё ещё чего-то ждёт.

В пучине этих сомнений, злобы и тревоги, накрытый тьмою с головой он сопротивлялся сбивающим потокам чёрных чувств, пытающихся вывести его из строя. Волна за волной, они проверяли его дух на прочность, а он с трудом, но держался на ногах.

Тогда тьма расступилась и сквозь неё пробился... нет, не свет. Нечто иное, что выделялось из неё, но было частью мрака. Это были другие волны. Волны чувств и шума, призванные погасить огонь внутри. 

"Бесчестный

зверь...", – шептал морозный ветер чувства вины. И тело застыло, покрывшись инеем, плотным как лёд.

"Предатель и убийца!", – взревел огонь и слова смешались с криком боли обожжённого воителя.