Талисман Торгейля

Д-день за днём, год за годом… И если это покажется тебе ужасным – а так и будет, поверь! – после столетней юности в один день схватиться за поясницу, в другой – забыть своё имя, а в третий – проснуться в изгаженной постели и не найти сил подняться… То ты всегда сможешь покончить с этим. Покончить од-дним ударом…

Юноша положил ладонь на моё предплечье, вытягивая живительную силу. Его прикосновение было исполнено нежности.

– Глупец, – негромко рассмеялся он. – Наивный глупец! До седин дожил, а простейших вещей не постиг… Запомни, сын мой: время – свято.

Оно – дар Всевышнего. А ты и предки твои столько лет и сил потратили впустую, потеряли безвозвратно, гоняясь за призраком и не ценя того, что имели…

Он выпрямился, снял с пояса кожаный мешочек, в который я не стал заглядывать, потянул за шнурок…

На ладонь ему выпала горсть колец. Талисманов Торгейля!

Талисманов, дарующих бессмертие!!!

Лицо моё запылало. Рука сама потянулась к вырезу одежды. Пальцы сами ощупали снятое с бесчувственного тела кольцо.

– Видишь? – Голос юноши полнился издёвкой. – Вот твои талисманы! Твои змеи! Ежели твоё кольцо плохо сидит на пальце, обменяй. Но верь мне, это ненадолго.

Я уже и сам понял это. Дивные голоса пели вокруг меня. Мне хотелось понять, о чём они поют, куда зовут… Но, сколько я ни напрягался, всё тщетно. Сухость жгла моё горло. Язык стал куском старой подмётки.

– Всегда одно и то же! – бывший слуга Торгейля в сердцах швырнул кольца на пол. – Почему слух о них так живуч? Почему, куда бы я ни шёл, он опережает меня? Одно и то же! Капюшон монаха не скрывает моё лицо, посох не служит оружием, а крест и смирение – защитой.

Меня выслеживают, травят, убивают! С тела моего снимают кольца, а само тело… – Его передёрнуло. – Замуровывали ли тебя в стену? Зарывали в чащобе? А может, кидали на растерзание лесным тварям? Или сжигали с чумными трупами? Нет? Утешься этим, сын мой…

Я не слышал его. Ангелы пели вокруг меня, но больше, чем разобрать их голоса, мне хотелось понять, где я ошибся.

Где ошибся дед, и какую ошибку, гореть ему в аду вечно, завещал ему мой прапрапрадед…

– Но в-в-ведь… – зашептал я. – Ведь ты… т-ты и талисман…

– Талисман мой, говорил Торгейль, сделан из вечной материи, неподвластной износу, порче и гниению. Всякое существо, что соприкоснётся с ним, исцелено будет от ран и болезней, мучающих его; а какое сумеет не расставаться с ним, то бессмертно будет! – напомнил Каим.