История

 

Постепенно, стоило мне согреться и наесться, ко мне вернулось некоторое присущее моим годам любопытство. Я поднял голову от книг и прежде всего постарался узнать их получше. 

Женя, как выяснилось, был когда-то приказчиком в одной лавке. Дела его шли в гору, и он даже собирался открыть своё дело. Никогда не стремясь к пафосу и роскоши, он всё же желал обеспечить себе безбедную старость и некоторое уважение, другими словами, он был несколько меркантилен. В отличие от многих выходцев из крепостных, он никогда не скрывал своё происхождение и гордился тем, что добился всего самостоятельно, не ища ни титула, ни знатности.

 

Что меня в нём поразило, это его упорядоченный ум. Он точно знал, что, как и когда он будет делать по прибытии в Соединённые Штаты. У него даже были выверены суммы на каждый день - так, при общем капитале в три сотни долларов мы должны были тратить не больше десяти в день, чтобы хватило на тот месяц, пока мы не найдём работу. 

Миро, как я с большим трудом из него вытянул, происходил из обеспеченной дворянской семьи и некогда жил в роскоши, несравнимой с его теперешними условиями.

Был он после смерти родителей одинок, учился в университете и проводил охотнее ночи на попойках, чем за зубрёжкой.  Тем не менее диплом он как-то получил и ровно семь месяцев успел насладиться праздной жизнью светского повесы. 

Затем из занимаемой им квартиры его вышвырнули и устроили там штаб большевиков. Как я понял, ему предложили потесниться немного, но Миро, в котором взыграла гордость, предпочёл петербургскую подворотню.

 

Как они с Женей познакомились, было тайной, не просто покрытой мраком, но и запертой в сундуке на дне океана. Казалось, общего у них было столько же, сколько у кошки и шампанского, но всё же они находили какую-то выгоду в общении друг с другом. 

Всё изнурительное путешествие до Нью-Йорка пролетело для меня в один миг - настолько сильно было стремление к новой жизни, возрождению надежд.

Я не верил, что в Америке улицы были вымощены золотом, но надеялся, что жизнь там хотя бы не выбросит меня так жестоко, как в родном Петербурге. Из гимназии я знал английский, пусть и дурно, и надеялся вскоре найти работу, ссылаясь на мой гимназический диплом. 

Женя моих восторгов не разделял. Английский он практически не знал; с ним и со мной заодно занимался Миро, имевший настоящий талант к языкам. И не верил, что в США нас кто-то ждёт.